в моем положении было совершенно невозможно. Представлялась, однако, возможность увидеть это прекрасное племя на Купари: одна группа жила в верховьях реки. Расстояние от Авейруса до последнего цивилизованного поселения на Тапажосе — Итаитубы — составляет около 40 миль. Водопады начинаются неподалеку за этим селением. Десять грозных водопадов, или порогов, следуют один за другим с промежутками в несколько миль; главные из них — Коаита, Бубуре, Салту-Гранди (около 30 футов вышины) и Монтанья. Челны торговцев из Куяба, ежегодно спускающиеся в Сантарен, приходится разгружать у каждого водопада, и индейцы переносят грузы сушей на своих спинах, между тем как пустые суда волокут бечевой через препятствия. Купари мне описывали как реку, которая течет по влажной глинистой долине, покрытой лесами и изобилующей дичью, между тем по берегам Тапажоса за Авейрусом лежали пустынные песчаные кампу с хребтами обнаженных или, скудно поросших лесом холмов — местность такого рода всегда оказывалась чрезвычайно бедной естественно историческими объектами во время сухого сезона, который как раз наступал.
Мы вошли в устье Купари на следующий день (3 августа) вечером. Река была не шире 100 ярдов, но очень глубокая: на середине мы не достали дна линем в 8 фатомов. Берега поросли великолепным лесом; знакомая листва какао, росшего в изобилии среди массы других деревьев, напомнила мне леса главной Амазонки. Мы гребли 5 или б миль, преимущественно в юго-восточном направлении, хотя река делала много крутых поворотов, и остановились на ночь в доме одного поселенца, расположенном на возвышенном берегу, куда взобраться можно было по грубым деревянным ступеням, укрепленным в глинистом склоне. Хозяева дома, два брата метиса, занимали вместе со своими семьями большое, просторное помещение; один из них был кузнец, и мы застали его вместе с двумя парнями-индейцами за работой у горна в открытом сарае под сенью манговых деревьев. Это были сыновья португальского иммигранта, который поселился здесь 40 лет назад и женился на женщине из племени мундуруку. Он был, должно быть, человек куда более трудолюбивый, чем большинство его соотечественников, эмигрирующих в Бразилию в наши дни. На обширном пространстве за домом, в рощах апельсинных, лимонных и кофейных деревьев, еще сохранились следы былой обработки, низменные земли занимала большая какаовая плантация.
На следующее утро один из братьев принес мне красивого опоссума, которого поймали в курятнике перед самым восходом солнца. Зверек чуть поменьше крысы; шерстка у него мягкая, коричневого цвета, более бледная снизу и на мордочке, по каждой щеке проходит черная полоска. Это был уже третий вид сумчатых крыс, который мне удалось пока раздобыть; однако численность этих животных весьма значительна в Бразилии, где они занимают место землероек Европы.