Некоторые парана-миримы, т.е. рукава, по которым следует пароход в сезон полной воды, чтобы сократить дальний объезд, теперь пересохли, и их опустевшие русла казались глубокими песчаными ущельями в густом лесу. Большие песчаные острова и песчаный пляж также были обнажёны на протяжении целых миль, кое-где вдоль края воды расположились стаи крупных водяных птиц — аистов, цапель, уток, голенастых, колпиц, и от этого речной пейзаж казался гораздо более пестрым и оживленным, чем в сезон разлива. Около берегов обычно лениво плавали аллигаторы, не обращая никакого внимания на проходящий пароход. Пассажиры развлекались, стреляя по ним с палубы из двустволки, которая была у нас на борту. Когда выстрел оказывался смертельным, чудовище сразу переворачивалось белым брюхом кверху и продолжало плавать в таком положении. Лейтенант Нунис пожелал взять на борт одно убитое животное, для того чтобы вскрыть его брюшную полость и, если оно окажется самцом, извлечь один орган, который высоко ценится бразильцами как ремедиу — амулет или лекарство. Пароход остановили и выслали за животным лодку с четырьмя сильными матросами; однако туша оказалась слишком тяжелой, и ее не удалось поднять в лодку, поэтому отвратительное существо охватили канатом и подтащили к пароходу, после чего подняли на палубу, установив для этой цели подъемный кран.
В аллигаторе теплилась, жизнь, и когда пустили в ход нож, он ударил хвостом и раскрыл огромную пасть, отчего толпа зрителей разлетелась во все стороны. Наконец, удар топором по макушке головы умертвил его. Длина животного достигала 15 футов, но и эта цифра может дать лишь неполное представление о его гигантских размерах и весе. Черепахи, плававшие во множестве в тихих мелководных бухтах, мимо которых мы проходили, также доставили нам немало развлечения. Впереди парохода виднелись дюжины мордочек, высовывавшихся над поверхностью воды; когда мы подходили к ним, они с любопытством оборачивались и доверчиво глядели, пока судно не оказывалось совсем рядом, но тут черепах как будто внезапно охватывало недоверие, и они точно утки ныряли под воду.
На борту в числе наших палубных пассажиров, находился средних лет индеец из племени жури, низенький коренастый мужчина с чертами лица, очень напоминавшими покойного Даниела О'Коннелла. Его звали Каракара-и (Черный Орел), и лицо его казалось постоянно перекошенным свирепой улыбкой, впечатление от которой усиливалось татуированными знаками — синим кольцом у рта с заостренной косой полоской от каждого угла к уху. Он был одет по-европейски -черная шляпа, куртка и штаны, казавшиеся очень неудобными в страшную жару, от которой мы, само собой разумеется, страдали на борту парохода под отвесными лучами солнца в полуденные часы. Это был человек непоколебимой твердости, честолюбивый и предприимчивый — качества, очень