листья в 12 футов длиной склонялись над крышами веранд позади каждого дома. Форма листьев, оттенки зеленого цвета, играющие при легком колыхании под ветром, и особенно контраст, который составляет банан своим цветом и формой с более сумрачными красками и округленными очертаниями других деревьев, — всего сказанного, пожалуй, достаточно, чтобы объяснить прелесть этого благородного дерева. Своеобразные растительные формы привлекали наше внимание почти на каждом шагу. Среди них было несколько различных Bromelia, или ананасовых, с длинными жесткими мечевидными листьями, у некоторых видов зазубренными по краям. Здесь росло также хлебное дерево, правда ввезенное, замечательное своими крупными блестящими темно-зелеными дланевидными листьями и интересной историей. Множество других, деревьев и растений, отличавшихся своеобразием листьев, стеблей или манерой расти, встречались на опушках зарослей, вдоль которых шла наша дорога; все они привлекали внимание новичков, которые на своей последней загородной прогулке, к тому же совсем недавней, бродили слякотным апрельским утром по унылым дербиширским болотам.
Мы еще продолжали гулять, когда наступили короткие сумерки и из окружающей зелени стали доноситься звуки, испускаемые разнообразными живыми существами. Жужжание цикад, пронзительный стрекот бесчисленных и разнообразных полевых сверчков и кузнечиков, каждый из видов которых издавал свою особую ноту, жалобный крик древесных лягушек — все смешивалось в один беспрерывный звенящийгул, звонкое выражение плодоносного изобилия Природы, На-болотистых местах с наступлением ночи к хору примкнули многочисленные виды лягушек и жаб; их кваканье, гораздо более громкое, чем все то, что я слышал в этом роде до сих пор, присоединяясь к остальному гомону, порождало почти оглушающий шум. Это кипение жизни, как я узнал впоследствии, никогда не прекращается — ни днем, ни ночью; с течением времени я, как и другие здешние поселенцы, привык к нему. Впрочем, это одна из тех особенностей тропических стран или по крайней мере Бразилии, которые всего сильнее, кажется, поражают чужестранца. После моего возвращения в Англию мертвая тишина летних дней в деревне показалась мне столь же странной, как звенящий гул при моем первом прибытии в Пара. Мы нанесли наш визит и вернулись в город. В воздухе вокруг темных рощ и даже на людных улицах летало множество светляков. Мы улеглись в гамаки: довольные тем, что успели повидать, и полные предвкушения изобилия естественных объектов, для изучения которых мы явились сюда.
Первые дни ушли на доставку багажа на берег и приведение в порядок наших многочисленных приборов. Затем мы приняли приглашение м-ра Миллера воспользоваться его росиньей, т. е. дачей в пригороде, пока не решим окончательно, где поселиться. Здесь мы произвели первый опыт ведения хозяйства: