что я не видел ни челна, ни воды. Мы поплыли вниз по извилистому протоку, где огромные стволы деревьев склонялись над самой нашей головой, и вскоре вышли в Мурукупи. Пройдя еще несколько ярдов, мы вошли в более широкий проток Аититубу, пересекли его и вошли на противоположном берегу в другой узкий проток. Здесь отлив создавал встречное течение, и продвигаться вперед нам удавалось лишь с большим трудом. Пройдя против сильного течения 2 мили, мы добрались до места, где отлив вызывал течение противоположного направления, и это свидетельствовало о том, что мы пересекли водораздел. Прилив поднимает воду в этом рукаве, или протоке, одновременно с обоих концов его, и приливные волны встречаются в середине, хотя на вид как будто никакой разницы в уровне нет, да и ширина русла одинаковая. Направления прилива повсюду в этих бесконечных рукавах и протоках, которые расчленяют сушу в дельте Амазонки, чрезвычайно запутанны. Выглянула луна и озарила стволы колоссальных деревьев и листья чудовищных пальм жупати, склонившихся над протоком; из мрака выступили группы древовидных аронников, стоявших на берегу, словно ряды призраков. Изредка перед нами открывалась черная глубь леса, где все молчало, разве только пронзительно стрекотали лесные сверчки. Нас то и дело пугал внезапный шум позади: это падал с дерева в воду какой-нибудь тяжелый плод или какое-нибудь ночное животное. Оба индейца в. тот же миг переставали грести и пускали челн плыть по течению. Из лесу доносилось благоухание; Раимунду сказал, что запах идет с полей сахарного тростника. Он рассказал мне, что вся эта земля принадлежит крупным землевладельцам из Пара, которые время от времени получают землю в дар от правительства за политические услуги. Постепенно Раимунду совершенно разговорился; он рассказал мне о многих происшествиях из времен Cabanagem, как называют в народе революцию 1835-1836 гг. Его самого, как он говорил, сильно подозревали в участии в мятеже, но затем объявили подозрение необоснованным. Единственная причина для недовольства, которое он мог бы испытывал по отношению к белым, заключалась в том, что они монополизировали землю, не имея никакого намерения возделывать ее. Его согнали с одного места, где он поселился, расчистив большой участок леса. Законы Бразилии в то время, мне кажется, отдавали новые земли в собственность тем, кто их расчистил и возделал, если право их не было оспорено в течение нескольких лет кем-нибудь, кто претендовал на эту собственность. Затем закон этот отменили и приняли новый в основу которого лег аналогичный закон Соединенных Штатов. Раимунду называл людей своей расы краснокожими, pelle vermelho; они не питали дурных чувств к белым и умоляли только оставить их в покое. «Бог, — говорил он, — дал нам достаточно места для всех». Приятно было слышать, что этот умный