и быстрее колеса начали крутиться.
– Больше… чуф-чуф-чуф… пару! – вскричала мадам Гортензия. – Сбросьте… чуф-чуф-чуф, чуф-чуф-чуф… тормоза. Больше… чуф-чуф-чуффа, чуф-чуф-чуффа… пару. Alors, mes braves! Итак, мой храбрецы, мы тронулись. Vive la France! Да здравствует Франция! Чуффа-чуффа-чуффа, чуффа-чуффа-чуффа!
– Великолепно! – закричал Саймон. – Vive мадам Гортензия!
– Ура! Ура! – подхватил Попугай.
– Вы приняли таблетку? – взвизгнула Дульчибелла. – Вы же знаете, вас всегда укачивает в поезде!
Паровозик набирал скорость, дребезжа, звякая, громыхая, окутанный облаками пара; топка светилась, как рубин; Питер и Саймон все подбрасывали в нее поленья, а впереди, лилово-черная в лунном свете, лежала горная цепь.
Путь в долину оказался захватывающим. Узенькая колея вилась между высокими утесами, пробегала над глубокими ущельями, где в лунном свете поблескивали водопады. Река внизу, тесно сдавленная зазубренными камнями, казалась гигантскими сверкающими когтями неведомой птицы. У подножий утесов мерцали зеленые огоньки светляков, а сквозь шум множества водопадов и пыхтение и лязганье мадам Гортензии дети иногда слышали заунывный крик филинов, перекликавшихся в лесу.
– Мы поды-ма-емся в гору, чуффа-чуффа-чуффа-чуффа, – пропыхтела мадам Гортензия. – Прибавьте пара.
Питер с Саймоном подбросили еще дров, пламя разгорелось еще жарче, искры летели вовсю, и пыхтящий паровозик оставлял за собой хвост, словно комета.
– Хо! Хо! – захохотал Попугай. – Клянусь Юпитером, моя радость, ты молодчина. Я всегда любил ездить поездом, но с тобой – это божественно!
– Льстец, – пропыхтела мадам Гортензия и пронзительно засвистела, показывая, как она довольна.
На середине склона она вдруг замедлила ход и, шипя, пыхтя и задыхаясь, выпустила облако пара.
– Sacres freins! Святые тормоза! – вздохнула она, и пар окутал ее серебряным облаком. – Отдохнем минутку. Вы можете принести мне попить.
Питер и Саймон по очереди принесли ей воды из ближайшего водопада, и, когда котел наполнился до отказа, мадам Гортензия изъявила желание продолжать путь.
– Теперь уже недалеко, правда, Гортензия? – спросил Попугай, когда они опять заняли свои места.
– Да, осталось совсем чуть-чуть. – Мадам Гортензия опять начала с пыхтением взбираться в гору.
Вскоре подъем кончился, дорога пошла ровнее. По обе стороны колеи лежали глубокие расселины, на дне которых зажатые камнями потоки пенились, кипели и мерцали при свете луны. Затем перед ними выросла каменная стена, в которой зияли два туннеля, точно два черных жерла. Колея здесь раздваивалась, и два пути исчезали в глубине туннелей.
Мадам Гортензия остановилась у стрелки.
– Сойдите, пожалуйста, и нажимайте рычаг, – пропыхтела она. – Нам нужен левый туннель.
Питер и Саймон слезли и вдвоем – так как рычаг поддавался туго – перевели стрелку.