обожал сливки. – От них действительно сплошная польза.
– А откуда берется желе? – спросила Пенелопа.
– Ага, это и есть самое интересное, – ответил Попугай. – Видели, как улитка оставляет за собой слизистый след? Так вот, лунные тельцы делают то же самое, только оставляют они за собой желе и делают его, лишь когда их попросят.
– Уф, – проговорила Пенелопа. – А зачем столько желе?
– Оно застывает пластами, – пояснил Попугай, – и становится необычайно нужным материалом. Начать с того, что оно холодное, когда жарко, и горячее, когда холодно.
– Как? – не понял Питер.
– Я хочу сказать, что если сделать из него дом или одежду, в них тепло в холодную погоду и наоборот.
– Это удобно, – подумав, согласился Саймон.
– Желе хранят в виде пластов, – продолжал Попугай, – а когда понадобится, берут пласт и выдумывают его во что-нибудь полезное.



– Выдумывают? – повторила Пенелопа. – Что ты хочешь сказать?
– Сейчас я вам покажу, – проговорил Попугай. – Подойдем поближе.
Они направились к стаду. Диковинные звери подняли головы и с дружелюбнейшим видом уставились на них. Вожак был крупнее остальных, и на шее у него висел большой золотой колокольчик с надписью «Вожак».
– Доброе утро, – обратился к нему Попугай. Вожак посмотрел на них внимательным взглядом, потом издал долгое приветственное «му-у-у».
– Не слишком интересные собеседники, – шепнул Попугай на ухо Пенелопе. – Очень ограниченный словарь.
Главный телец продолжал глядеть на них выразительным взглядом.
– А ну-ка, старина, – продолжал Попугай, – нам нужно парочку пластов желе. Как это тебе – не очень затруднительно?
Вожак величественно кивнул, потом повернулся к стаду и издал продолжительное «му-у-у». Стадо немедленно образовало кружок, животные встали один за другим, а вожак занял позицию в центре. И вдруг он запел. Покачивая головой то в одну, то в другую сторону, так что колокольчик позвякивал невпопад, он тянул: «Му-у-у, му-у-у, му-у-у», а все стадо тем временем скользило кружком, очень быстро повторяя хором: «Му-му-му, му-му-му, му-му-му». В целом шум получался очень громкий, но заунывный. По мере того как стадо скользило круг за кругом, то один, то другой телец оставлял за собой след чего-то похожего на зеленый жидкий клей, а следующий за ним телец, точно паровой каток, раскатывал его в плоский прозрачный лист.
– Хорошо, хорошо, хватит. Хватит, я сказал! – заорал Попугай, пытаясь перекричать «му-му-му». Тельцы с удивленным видом остановились, мычание прекратилось. На траве теперь лежало штук двадцать пластин как бы тонкого хрупкого зеленого стекла.
– Никак не научатся считать, – раздраженно заметил Попугай. – Ну, не важно, пригодится.
Пенелопа взяла одну пластину в руки – оказалось, что она легкая, как паутина, и очень гибкая.
– Смотрите-ка, похоже на пластик, – сказала она.
–