листьев, что-то бормоча себе под нос.
– Есть, – сказал он наконец. – Я знал, что она где-то тут.
При свете фонариков ребята разглядели квадратный люк и лежавшую рядом проволочную решетку. Они посветили внутрь и увидели широкую круглую, выложенную кирпичами трубу. Внизу под люком стоял стул.
– Это я догадался поставить, чтобы выбраться, – похвастался Этельред.
Они осторожно спустились в люк вместе с манекеном. Дальше передвигаться стало легче, так как они могли свободно пользоваться фонариками, не боясь быть замеченными. Минут через пять туннель пошел под уклон, и их лиц коснулся прохладный ветерок.
– Почти дошли, – шепнул Этельред. – Теперь – мертвая тишина. Часовые прямо тут, за углом.
Сточная труба привела их в большую мрачную темницу, доверху забитую старой мебелью, канделябрами и прочими старинными предметами, какие всегда пылятся на чердаках, опутанные толстой, как черные кружева, паутиной. В холодной темнице стоял запах сырости, от которого Пенелопу охватила дрожь. Этельред провел их между высокими штабелями пыльной мебели и, когда они очутились возле двери, чуть-чуть приоткрыл ее и выглянул наружу.
– Эй, гляньте, ознакомьтесь с местностью, – посоветовал он.
Все по очереди заглянули в щелочку.
Немного дальше по коридору они увидели большую сводчатую дверь, окованную медью, за которой, очевидно, и хранились Управляющие Книги. Перед дверью со скучающим видом торчали два василиска – по всей видимости, часовые. Один затачивал себе клювом когти, другой от нечего делать выжигал на стене огнем из ноздрей свои инициалы. Напротив двери в сторону рва отходил пологий коридор.
– Теперь, – голос Этельреда дрожал от страха и возбуждения, – как заманю тех двоих в темницу, так выставляйте куклу. Тут Попугай пусть скажет что-нибудь погромче, и я буду знать, что у вас все готово, ясно?
– Ясно, – прошептали остальные.
Сердце у Пенелопы бешено стучало в груди. «Интересно, – подумала она, – другим так же страшно, как мне?»
– Ну, – Этельред судорожно глотнул воздух, – начнем.
Он приоткрыл дверь и выскользнул в коридор, оставив в дверях щелку. Остальные приникли к ней и увидели, как он поправил цилиндр и с беспечным видом бойко зашлепал вприпрыжку по направлению к часовым, зажав под мышкой Пенелопин карандаш и блокнот.
– Эй, – окликнул он часовых. – Проснитесь, тетери! Стража называется! Да я давно мог подползти и задушить вас обоих.
Заслышав чей-то голос, василиски одним прыжком встали в положение «смирно», но, увидав, кто перед ними, расслабились.
– Ах, это ты? – прокаркал один противным грубым голосом, каким ворчит собака, терзающая кость. – Чего тебе надо, безмозглая жаба?
– Для начала мне надо, чтобы вы поубавили наглости, – отрубил Этельред. – Попрошу придержать язык, пугала вы несчастные. Ваш шеф послал меня со специальным заданием, ясно?