разговоры, – от смущения громко объявил Попугай, – может быть, продолжим обсуждение похода?
– Я думаю, – сказал Саймон, производивший какие-то расчеты на клочке бумаги, – я думаю, что, если Ха-Ха обеспечит нам завтра на рассвете ветер в четыре узла, мы в случае удачи достигнем Оборотневого острова к трем тридцати дня. А это означает, что мы соберем руту и, проплыв всю ночь, вернемся сюда послезавтра на рассвете.
– Ты думаешь, вы сумеете обернуться? – с сомнением спросил волшебник. – Вы ни в коем случае не должны высаживаться на остров ночью, оборотни ночью опаснее всего.
– Дайте только нам ровный ветер, – сказал Саймон, – и мы сумеем.
– За ветром дело не станет, – проговорил Ха-Ха. – Скажите мне направление и силу ветра, и я запущу его – ничего нет проще.
– Возьмите с собой таблетки от морской болезни! – неожиданно прокричала Дульчибелла.
– Женщина, помолчи! – прикрикнул на нее Попугай. – Мы обсуждаем важные вещи.
– Таблетки от морской болезни тоже важная вещь, – возразила Дульчибелла. – Если вас укачает и вы не сможете убежать от оборотней, – это разве не важно?
– Я прослежу, чтобы он их принял, – успокаивающим тоном пообещала Пенелопа.
– Как я хотела бы пойти с вами и тоже помочь, – сказала Табита, – но я слишком велика и не помещусь в лодке.
– Ты слишком велика, а я слишком стар, – сказал волшебник. – И все-таки я чувствую себя виноватым из-за того, что взваливаю на вас, детки, всю работу и подвергаю таким опасностям.
– Ерунда, – возразил Питер, – я бы ни за что на свете не хотел упустить такое приключение!
– Я тоже, – подхватил Саймон.
– Не беспокойтесь о нас, – утешила его Пенелопа, обвивая его шею руками и целуя в розовую щечку. – Нам нравится вам помогать, и мы вам вернем Мифландию, вот увидите.
– Троекратное «ура» мисс Пенелопе! – закричал Этельред, хлопая в ладоши.
– Вы очень добры, очень. – Ха-Ха снял очки, которые вдруг почему-то запотели, и громко высморкался.
– Мисс, – горячо сказал Этельред, – можно и мне с вами, мисс? Я не больно велик, много места не займу, а вдруг и пригожусь?
– Конечно, пусть едет, – сказал Саймон, – наш храбрый мистер Жаб.
– Разумеется, – подтвердил Питер, – как же без нашего сообразительного Этельреда.
– Ты будешь моим личным защитником, – заключила Пенелопа, – ты наша гордость, Этельред.
Этельред от полноты чувств раскраснелся, как восемь кило спелых помидоров, и был вынужден отойти в сторонку и тоже очень энергично вы сморкаться.
Итак, на следующее утро, попрощавшись с волшебником, Табитой и неутешной Дульчибеллой, дети вместе с Попугаем и Этельредом вышли по одному из многочисленных туннелей прямо на берег моря.
Песок словно состоял из крошечных жемчужинок, а небольшие волны цвета шампанского разбивались о берег с мелодичным звоном, как будто кто-то пробегал пальцами по струнам арфы.