дети сперва приняли их за крылья. На подбородке и губах росла жесткая бахрома, отчего казалось, будто у чудовища борода и усы. Тело его было покрыто красивейшей синей чешуей, глаза были цвета морской волны, а борода и усы ярко-рыжие. Между ушей торчали два странных черных рога, напоминавших рожки улитки, а за ними, на самой макушке, сидел поварской колпак.
Чудовище с рассеянной улыбкой стало озираться вокруг, вода стекала с него водопадами.
Попугая нисколько не напугало это явление. Более того: он был положительно в восторге.
– Отлично! – сказал он. – Это Освальд. Какая удача.
– Он мирный? – поинтересовалась Пенелопа. Из всех животных, встреченных ими в Мифландии, Освальд был, бесспорно, самым большим.
– Освальд? – повторил Попугай. – Освальд? Хо-хо-хо! Самое кроткое создание в стране.
– Просто я спрашиваю оттого, что у него ужасно много зубов, – пояснила Пенелопа.
– Нет, Освальд свой. Ручной, как три овцы, наш Освальд.
– Он согласится нам помочь? – поинтересовался Саймон.
– Вот это я и собираюсь у него узнать. Главное – привлечь его внимание, он немного глуховат.
Попугай перешел на нос лодки, приложил крылья к клюву и закричал:
– Освальд! Это я – Попугай! Я тут, балда, в лодке!
Освальд нерешительно завертел шеей. Внезапно он заметил лодку, и глаза его удивленно расширились. Он взвизгнул от удовольствия и с криком «Сдобная лепешка! Я так давно мечтал о сдобной лепешке!» ринулся вперед, нагнул шею и, прежде чем кто-либо успел шевельнуться, сгреб в пасть лодку, троих ребят, Попугая, Этельреда, большую корзину с едой, серпы и мешки для руты и лаванды.
«О Господи, – мелькнуло у Пенелопы, когда громадные челюсти с белыми зубами сомкнулись вокруг них, – вот теперь уж точно конецнашему приключению».




Глава седьмая
ОБОРОТНИ И ОГНЕВКИ



– У-у-у, дуралей! – завопил Попугай во мраке Освальдовой пасти. – У-у-у, кретин безмозглый! С этими созданиями, того гляди, все перья вылезут.
– Что нам делать? – спросил Питер.
– Делать? – воскликнул Попугай. – Делать? Выбираться отсюда как можно скорее, пока этот болван не проглотил нас. Вы берете серпы, мне даете подзорную трубу, и мы бьем его по зубам.
– Ням-ням, – услышали они. Освальд разговаривал сам с собой, голос его звучал глухо и гулко. – Ням-ням, столько лет мечтать о ней, и вот – какой восхитительный аромат! Какое нежное тесто! Ням-ням, наконец-то настоящая сдобная лепешка.
– Сейчас я покажу этому дурню лепешку, – прохрипел Попугай. – Так, все разом!
И в тот момент, когда Освальд начал произносить «ням-ням» в четвертый раз, ребята, Этельред и Попугай ударили его изо всех сил по зубам. Поэтому у него получилось «ням-ням-уй-ух-ах-х!», и без дальнейших разговоров он выплюнул лодку со всем содержимым. Затем он свесил голову вниз и внимательно присмотрелся.
– Вот так штука, – сказал он