изумленно, – оказывается, в лепешке люди! В жизни ничего такого не встречал.
– Это я, Попугай! – завопил Попугай, размахивая подзорной трубой.
– Будь это даже белая лепешка с людьми, и то я назвал бы это небывалым событием, – рассуждал Освальд, загипнотизированный такой загадкой, – но красная лепешка с людьми – это нечто феноменальное!
– Я готов задушить это пресмыкающееся, – пробормотал Попугай. Затем заорал: – ОСВАЛЬД! Это я, ПОПУГАЙ!
Освальд еще внимательнее вгляделся в лодку.
– Вот так штука! – сказал он в приятном изумлении. – Никак, это Попугай! Рад видеть тебя. Но отчего ты плаваешь в сдобной лепешке? Это очень опасно, милый мой. А вдруг тебя кто-нибудь съест? Что ты тогда будешь делать? Если уж тебе непременно надо плавать, плавал бы, как полагается, на шхуне или еще на чем-нибудь в таком роде.
– Это не лепешка, а лодка! – заорал Попугай.
– Селедка? – переспросил Освальд. – Нет, нет, мой дорогой. Мне неприятно спорить с тобой, но я знаю селедок. Селедка выглядит совсем иначе. Кроме того, она плавает под водой, а не поверх воды, и она не красная. Нет, нет, поверь мне, это лепешка. Из тех, что пекут в Болгарии, марципановая.
– Я не могу разговаривать с тобой без слуховой трубки! – крикнул Попугай. – Сейчас я потеряю голос.
– Нет, – возразил Освальд, – и не полоз. Конечно, я могу ошибаться. Есть вероятность, что это пончик, но сомневаюсь, очень сомневаюсь. Едва ли пончик плавал бы так хорошо.
– Ну что толку иметь самые большие уши во всей Мифландии, если ничего не слышишь, – простонал Попугай. Он взлетел и примостился Освальду на ухо. – Где твоя слуховая трубка? – прокричал он.
– Ну, то-то, – довольным тоном произнес Освальд. – Я так и думал. Я рад, что ты согласен со мной, мой дорогой. Селедка совсем другая – с глазами, хвостом, чешуей и вообще не то.
– Где слуховая трубка? – завопил Попугай. – ТРУБКА, ТРУБКА!
– Совершенно незачем так орать и бесноваться, – обиженно заметил Освальд. – Я и без твоих криков и визга отлично слышу.
– Слуховая тру-убка! – закричали ребята хором.
– А-а-а, вы хотите на нее взглянуть? – проговорил Освальд с довольным видом. – Минутку, она у меня тут – последняя новинка. Мне-то она, разумеется, не нужна. Я и так прекрасно слышу, но иметь ее полезно. Знаете, я сделал одно открытие: если через нее проливать сахарный сироп, то на тортах получается прелестнейший рисунок из глазури.
Он пошарил под водой своей чешуйчатой лапой и вытащил янтарный слуховой рожок, отделанный серебром. Приставив рожок к уху, он посмотрел на них с лучезарной улыбкой.
– Ну, каково? – спросил он. – По-моему, шикарно.
– Очень краси-иво! – прокричали ребята.
– А? – переспросил Освальд, перегибаясь вниз и прижимая трубку покрепче к уху.
– Краси-иво!
Освальд распрямился, вынул трубку и заглянул в нее.
– Одну минутку, – сказал он, –