добавил Саймон.
– Один из лучших, – подтвердил Попугай. – И он никогда не пользуется лунной морковью. Нет, ему подавай свежие ингредиенты. Он очень привередлив в этом отношении, наш Освальд.
Небо уже приобрело темный золотисто-зеленый оттенок, и дети смогли наблюдать начало четырех закатов. На горизонте – сперва в виде пятнышка, а потом все четче и крупнее – показался Оборотневый остров.
– Вряд ли мы теперь успеем высадиться засветло, – сказал Попугай, взглянув на часы, а потом на садившееся солнце. – Придется сойти на берег в темноте. Но отчалить от острова мы должны до того, как взойдет луна, что бы ни случилось. Глупо, что яне догадался раньше, ведь можно было попросить Ха-Ха продержать солнце на небе двое суток. Вечно соображаешь задним числом.
Чем ближе вырастал остров, тем более неприветливым он выглядел: корявые камни, беспорядочно растущие кусты; пейзаж был зловещий и мрачный, и Пенелопа содрогнулась, вспомнив, кто тут живет.
– Я дал Освальду распоряжение пристать к южной оконечности, – объяснил Попугай, – потому что Мандрагоровый лес находится на северо-востоке, а логовища волков – на северо-западе. Если нам удастся прокрасться через лес, не разбудив мандрагор, и если волки нас не почуют, мы наберем руты и уберемся отсюда в два счета.
– А как насчет блуждающих огоньков? – поинтересовался Питер.
– Ну, они не опасны, просто проказливы, и им нельзя доверять.
Вблизи острова Освальд притормозил и взял курс на небольшую бухточку. Там они вытянули лодку на песок, который состоял из красных и черных песчинок и жутковато посверкивал в закатном свете.
– Пенни, – сказал Попугай, – ты остаешься тут с Этельредом и Освальдом и при первых признаках опасности выходишь в море.
– А как же вы? – запротестовала Пенелопа.
– О нас не заботься, – самоуверенно заявил Попугай, – мы не пропадем.
– До свидания, Пенни, – шепнул Питер. – Помни: чуть что – смывайся.
– Да, – прибавил Саймон, – не рискуй.
– До свидания, – ответила Пенелопа. – Вы тоже будьте осторожны.
Питер и Саймон с мешками и серпами в руках и Попугай крадучись исчезли в кустах. Пенелопа уселась на берегу, Этельред устроился рядышком, Освальд отдыхал на мелководье.
– Вы, мисс, не волнуйтесь, – успокоил ее Этельред. – Они проскочат сквозь этот самый Мандрагоровый лес и нарежут руты так быстро, что вы глазом моргнуть не успеете.
Освальд прислушивался к разговору очень внимательно, не отнимая трубки от уха.
– Объясните мне, – сказал он наконец. – Зачем им рута?
– Как зачем? Чтобы дать горностаям, – ответил Этельред.
– Дать горностаям? Да, разумеется, как я сам не догадался. А для чего?
– Ух ты, вы ничего не знаете, что ли? – воскликнул Этельред. – Ни про василисков, ни про остальное?
– Нет, к сожалению, – виноватым тоном проговорил Освальд. – Видите ли, я отсутствовал с дипломатическим