пути. У него не было никаких ориентиров, никакой определенной цели, он мчался куда глаза глядят, просто чтобы убежать.
Полицейские, как выяснилось, отнюдь не являлись любителями собак. «Послушайте, он же чемпион среди бордер-колли», – попробовал я умилостивить одного из них, когда тот взялся за свою рацию. Он намеревался вызвать по тревоге ньюаркскую команду, в чью обязанность входит следить за животными в аэропорту.
«Мы здесь не ловцы бродячих собак», – возразил полицейский. Впрочем, вовсе равнодушным к моей беде он не был. И в конце концов, полицейские согласились попытаться поймать Девона, прежде чем звонить в специальное подразделение полиции, занимающееся животными. Но предупредили, что не будут нести ответственность, если пес укусит ребенка или собьет с ног какую-нибудь старушку. «Нам случалось видеть, как людей кусали гораздо более спокойные собаки», – заверили они меня.
За любую неприятность отвечать предстояло мне. Полицейский был прав. Собака, обезумевшая от страха в незнакомом месте, может быть очень опасной. Вдруг кто-нибудь попытается схватить его? Но при одной мысли о том, что Девона могут запереть в клетку, меня охватывало отчаяние. И мы продолжали гоняться за ним.
Он бегал от одного багажного транспортера к другому в тщетных попытках отыскать выход или хоть что-нибудь знакомое, но ничего не находил.
Как только мы подбирались к нему, пес стрелой уносился прочь и исчезал в толпе. Я с ужасом представлял себе, как он, в конце концов, вырвется в одну из дверей и домчится до шоссе, где его легко может сбить машина. А если уцелеет на дороге, то затеряется потом среди разных складов, стоянок для грузовиков и строений, окружающих аэропорт. Я звал его: «Девон, Девон!», но все было впустую.
Когда он промчался мимо в очередной раз, какие-то храбрецы потянулись было к нему, но пес оскалился и рявкнул. Люди похватали своих детей. Полицейские теряли терпение.
И все-таки нам как-то удалось загнать его в угол возле одного из прилавков. Мы медленно приближались к нему, – я впереди, а полицейские с двух сторон, чуть сзади меня.
На некотором расстоянии от него я опустился на колени и впервые смог как следует его разглядеть. Это была красивая собака, черная с белым пятном на лбу и белой грудью. Он, правда, был очень худ, его шерсть местами сбилась от долгого пребывания взаперти. На морде виднелись какие-то белесые пятна, возможно попала слюна, когда он метался в панике. Взгляд был неожиданно глубоким, мягким и грустным.
Дышал Девон тяжело, казался обессиленным и испуганным, а может быть, страдал от жажды. Я должен был обязательно заполучить его, иначе его поймают работники из управления аэропорта или – того хуже – он вырвется и окажется на шоссе.
Контакт глазами – очень важная вещь для бордер-колли. Об этом написано во всех книгах; оказывается, для