них это один из способов подчинить себе скот. Возможно, Девон отреагирует на мой взгляд. Даже минутная приостановка в его сумасшедшем беге даст мне возможность схватить его. Я видел, как он оценивает расстояние между нами, полицейских позади меня, преграждающих ему путь, а за ними еще и столпившихся людей, привлеченных необычным зрелищем.
Он, видимо, был приучен к послушанию. «Жди, Девон! Жди!» – возможно спокойнее повторял я. «Все хорошо. Я твой новый друг. Все хорошо. Жди. Мы пойдем домой». Можно было надеяться, что это монотонное повторение успокоит его. Сам я дышал тяжело и обливался потом.
Я вытащил из кармана печенье, положил на пол и подтолкнул к нему. Он печенье проигнорировал с видом почти презрительным. Не думаю ли я, что его можно так легко купить? Пес выглядел оскорбленным.
Нетрудно было увидеть, как он прикидывает в уме: получится ли убежать? Нельзя ли прорваться сквозь всю эту толпу? Внимание его на мгновение привлек транспортер, который как раз включился: быть может, путь на свободу здесь? Внезапно он слегка расслабился, как будто отказавшись от каких-то намерений. Видимо, он решил, что терминал не ведет туда, куда ему хотелось бы попасть. Я потихоньку полз к нему на коленях, продолжая спокойно его уговаривать; так, вероятно, чувствует себя посредник на переговорах об освобождении заложников. Мое беспокойство усиливалось, – приближался самый трудный момент.
«Жди», – сказал я на этот раз более твердо, подняв руку. «Жди, Девон. Все хорошо». Видимо, это его слегка позабавило, и он, наконец, обратил на меня внимание. Теперь пес захотел понять, что я делаю, наклонил голову, с любопытством следя за моими жестами, стал вслушиваться в то, что говорю, явно пытаясь составить обо мне представление.
Я подполз ближе, так что смог почесать его за ухом. Он позволил мне это. Полицейские собрались уходить, но тут закричал какой-то ребенок, Девон испугался и опять ощетинился. Однако я снова почесал его за ухом и похлопал по плечу. Тут мне удалось нащупать его ошейник и пристегнуть поводок. Он не сопротивлялся, не пытался убежать; он просто, не отрываясь, смотрел на меня.
Видимо, поводок как-то успокоил его. Пес, наконец, понял, что от него требуется, понял, что должен идти со мной. Полицейские, ворча, но все же с облегчением вздохнули и удалились, чтобы заняться более важными делами. В конце концов, Девон никому не причинил вреда, никого не покусал.
Люди, собравшиеся вокруг нас, переговаривались, восхищаясь красотой собаки. Сочувственные возгласы раздались, когда я сказал, что Девон прибыл из далекого Техаса, что это был его первый полет и что меня он видит первый раз в жизни. А пес действительно был хорош, этот бродяга, который весил, наверно, не меньше двадцати килограммов.
Я тронулся, наконец, держа поводок в левой руке, и Девон поплелся со