потом уговаривал Джулиуса сплавать за ними, а он стоял, помахивая хвостом и виновато на меня глядя. Иногда я сам плыл за игрушкой или мячом в надежде, что он последует моему примеру. «Молодец!» – хвалила меня дочь, когда я возвращался с мячом; она была в том возрасте, когда дети особенно склонны к иронии. Увы, никакие мои ухищрения не помогали. Иногда, впрочем, Джулиус входил в воду, правда, не глубже чем по щиколотку. Выглядел он при этом несчастным. Я знал, что собака делает это для меня.
Сам Джулиус не проявлял интереса к плаванью. Просто не любил. Ну и что из того? Я ценил в нем его собственный незаурядный дар. Стала бы какая-нибудь другая собака сидеть часами у моих ног, пока я щелкаю клавишами своего компьютера?
Стэнли, казалось, был не совсем безнадежен, мог часами гонять мяч и любил плавать. Правда, только в озере или в пруду. Никаких больших волн. Он даже охотно бродил в прибое, но при первом же сильном ударе волны сразу убегал на берег и укладывался подремать. Рядом плавали и ныряли будто рожденные для океана лабрадоры, но это не производило на него никакого впечатления. Пожалуй, если вдуматься, эти чужие собаки выглядели глуповатыми: словно дрессированные морские львы, выступающие перед публикой. Разве серьезное занятие – гоняться за плавающей палкой?
Иногда я уводил своих собак на берег залива. Вода здесь была теплее, а вместо волн лишь небольшая рябь. Тут Стэнли согласен был сплавать за брошенной в воду игрушкой. Джулиус, лежа не берегу, наблюдал.
Зато вид у моих собак был прямо-таки королевский. Случайно взглянувшему на них человеку могло показаться, что они просто отдыхают и вот-вот вновь займутся делом. Мне даже говорили комплименты: собаки, очевидно, великолепно выдрессированы, раз они могут так долго сидеть на берегу, подавляя в себе желание немедленно броситься в воду. «Спасибо, – отвечал я. – Они, действительно, очень дисциплинированные».
Что ж, у них были свои таланты. Дети подбегали к ним, гладили их, забирались к ним на спину. Собаки были неизменно дружелюбными, веселыми и добрыми. Родители подводили к ним даже трехлетних детишек, чтобы показать: собак не надо бояться. Окажись Джулиус и Стэнли в Англии, их бы, возможно, пригласили сопровождать королевских детей, тогда как других, не столь благородных собак, пришлось бы использовать на охоте.
Итак, мы на пляже по большей части часами просто сидели. Я читал книжку или глядел на океан. Всякий раз, когда я протягивал руку, под ней оказывалась собачья голова, чтобы я мог ее погладить, а теплый язык лизал мою ладонь. Джулиус и Стэнли лишь поглядывали на то, как их сородичи носятся по всему пляжу до полного изнеможения. Мои собаки – слишком разумные существа, чтобы так метаться. Их вполне устраивала возможность наблюдать за птицами, летающими над водой, или размышлять обо всем, что