их окружает. И совершенно неважно, чем там занимались их предки. Времена меняются.

***

Я мучился не одну неделю, пытаясь понять, как повлияет на Джулиуса и Стэнли появление третьей собаки. Мученья мои усиливались от того, что никто решительно – ни дрессировщик собак, ни жена, ни соседи – не одобрял моего поступка.
Если две собаки составляют пару, где-то я прочел, то три – это уже просто свора. Третья собака может нарушить все налаженные взаимоотношения, породить соперничество за доминирующее положение, еду, внимание хозяина, стать причиной постоянного беспокойства и даже агрессии. Не говоря уже о чисто практической стороне дела. В таком достаточно беспокойном месте, как пригород в штате Нью-Джерси, заботиться о трех собаках, конечно, труднее, чем о двух: труднее их выгуливать, мыть; чаще придется прибегать к услугам ветеринара; больше безобразий будут они творить во дворе; больше будет шерсти в нашем и без того не слишком опрятном доме.
У Джулиуса, я знал, проблем с новой собакой не будет, поскольку у него ни с кем не возникает проблем. Со Стэнли придется труднее: вероятно, он станет упорно цепляться за свое второе место в иерархии. Он никогда не конфликтовал с другими собаками, но и особенно с ними не дружил. Единственная собака, к которой Стэнли был по-настоящему привязан, не считая жившей неподалеку его сестры Сэлли, – это Джулиус.
А вот что до отношений с людьми, то тут они различались сильней. Джулиус был моим самым лучшим другом. У такого беспокойного и непостоянного человека, как я, его преданность и верность порождали особое чувство стабильности. Обычно, едва взглянув на него, я не мог удержаться от улыбки.
Стэнли, склонный ко всяким проказам, любил в игре оказывать сопротивление. Мы с ним часто играли в перетягивание каната. Со временем он пристрастился гонять мяч и приносить брошенную палку. Мои терпеливые соседи никогда не жаловались, если во время наших ежедневных прогулок он в азарте проносился по их газонам.
У нас троих была любимая игра. Я прятался где-нибудь в доме и оттуда один раз «тявкал», побуждая их искать меня, – в конце концов, это же были охотничьи собаки. Они рыскали по всему дому, принюхивались, взлаивали, носились из комнаты в комнату. Стэнли всегда обнаруживал меня первым, он был активнее Джулиуса. Заканчивалась игра всеобщим восторгом и, конечно, печеньем в награду для всех; точнее для двоих.
Чужие собаки, признавая дружелюбие моих, редко их задирали. Если же такое случалось, оба моих пса уклонялись от драки в явном замешательстве, стараясь поскорее со всем этим покончить. Что касается Джулиуса, то у него никогда не хватало энергии для того, чтобы вступить в бой.
Если появлялся ребенок, даже едва начавший ходить, мои собаки усаживались, помахивая хвостами, и ждали пока он подойдет, чтобы его можно было лизнуть.