Часто, особенно в хорошую погоду, нам нелегко было завершить прогулку: и взрослые, и дети выходили из своих домов, чтобы поздороваться с нами, погладить собак и поиграть с ними, даже просто пройти рядом какую-то часть пути. Водители грузовиков и работники службы экспресс-доставки товаров тоже с ними дружили. «Мои собаки или очень мудрые, или очень глупые», – часто думал я. И то, и другое могло объяснить, почему они никогда не желали зла ни одному живому существу, никогда никого не обижали.
Зачем же было вводить в такую прекрасную компанию этого бордер-колли, очень возбудимого, с бешеной энергией и комплексом неполноценности?

***

Почти все, кого я знал, задавали мне этот вопрос. Зачем выписывать из далекого Техаса столь странное животное, раз у меня уже есть две собаки, которых я нежно люблю, жизнь с которыми так хорошо налажена? Собаку крайне неспокойную, постоянно напряженную и взвинченную? Зачем взваливать на себя заботы по ее дрессировке, расходы, возможные неприятности, наконец?
Вообще-то за мной уже числились поступки, которые трудно назвать благоразумными: покупка хижины в горах, отказ от хорошей работы и даже от карьеры. Пожалуй, я сам был немного неспокойным и взвинченным.
Быть может, за этим стоял страх перед неким «окостенением» – состоянием, когда тело еще бодрствует и живет, но разум уже застыл, подобно тому как застывает цемент. Когда я слышу разговоры о том, что наша цивилизация гибнет, что молодежь теперь «совсем не та», что массовая культура невероятно вульгарна, а интернет вообще грозит нам всевозможными бедами, меня охватывает чувство тревоги. Я вижу перед собой людей, чей жизненный механизм явно ржавеет. Смерть страшна, но для меня страшнее эти ранние ее предвестники, частичное умирание души, утрата способности расти и учиться. Может быть, именно это ощущение и подтолкнуло меня к новой авантюре.
Есть и другое объяснение. Детство мое было нелегким, и мне всегда хотелось, чтобы нашелся кто-то и позаботился обо мне и моей сестре. Теперь мне выпал шанс самому стать таким благодетелем для другого живого существа – для Девона: взять его к себе и заботиться о нем.
Еще одно: появление в семье ребенка было, я уверен, самым главным, самым замечательным событием в моей жизни. Мне нравилось быть отцом; я гордился тем, какой я отец, но в основном потому что у меня был такой замечательный ребенок. Теперь дочь уехала, поступила в колледж. Не то чтобы мне так уж не хватало «круглосуточного» исполнения роли отца, хотя по дочери я, конечно, скучал. Но я, видимо, не израсходовал полностью присущего мне желания растить, воспитывать и учить какое-нибудь живое существо. Мне бы хотелось иметь больше детей. Джулиус и Стэнли позволили мне понять, что с собаками у меня неплохо получается. Я умею воспитывать и дрессировать собак, я их люблю. Это,