инстинктами охотничьей и пастушьей собаки.
Девон оказался гораздо более беспокойным и неуправляемым, чем я ожидал; упрямство и любопытство смешались в его характере самым причудливым образом. Пес легко пугался, но это вовсе не означало, что, испугавшись, он станет слушаться человека. Я мысленно упрекал Дин: как могла она думать, что мы с этим диким существом поладим? Почему не предупредила меня, до какой степени он неуравновешен.
Мне хотелось, чтобы налаженная жизнь Джулиуса и Стэнли не слишком нарушалась. Менее всего я желал, чтобы они были выбиты из колеи. И я решил: если только увижу, что им плохо, Девона придется отдать. Уж это, по крайней мере, я обязан для них сделать.
Поэтому на следующее утро я вывел всех троих собак во внутренний двор, оставил там Девона, запер на задвижку ворота и повел лабрадоров на прогулку. Не успел я дойти и до угла, как почувствовал, – сзади кто-то есть. Оглянулся и увидел Девона. Он сидел на тротуаре и глядел на меня.
Разве ворота остались открытыми? Нет, задвижка на месте. Как же эта собака очутилась здесь? Перепрыгнула через забор? Времени на размышление не было.
Я потянулся к его ошейнику; он отпрыгнул. Никогда не видел, чтобы собака так быстро бегала, – разве что борзые на собачьи бегах. В мгновение ока он оказался уже на соседней улице и помчался к находившейся там школе.
Загнав Джулиуса и Стэнли во двор, где они уселись, с удивлением взирая на весь этот переполох, я рванул вслед за Девоном с поводком в одной руке и совком в другой. Подбегая к школе, запыхавшийся и потный, я услышал доносившиеся оттуда крики и автомобильные гудки.
Возле школы только что остановился автобус, на котором привезли в школу детей. Припав к земле, Девон бешено лаял на него и кусал шины – пытался пасти. «Нет, нет Девон, – закричал я. – Нельзя! Это же не овца, не овца!» Не успели еще мои слова растаять в воздухе, как я осознал, насколько они нелепы. Однако никто не обратил на меня никакого внимания и меньше всех, конечно, Девон.
Водитель автобуса кричал что-то и жал на клаксон. Родители учеников возмущенно галдели. Девон был занят шинами и отвлекаться не собирался.
Трудно было надеяться, что нам удастся ускользнуть отсюда безнаказанно. Но удирать следовало как можно быстрей. Я подбежал к Девону и крикнул: «Стоять!» Он все еще лаял. Тогда я шлепнул его, чтобы привести в чувство, он замолк. Однако в глазах его читалось веселое возбуждение, – он явно приглашал меня принять участие. Впервые я видел его таким счастливым; даже уши его, наконец-то, приподнялись. Прошло некоторое время, прежде чем он понял, что я его веселья вовсе не разделяю.
Пристегнув поводок, я потащил его прочь, выкрикивая на ходу извинения всем толпящимся вокруг – водителю автобуса, ученикам, родителям, просто зевакам. «Это пастушья собака, овчарка», – пытался я