Как нужно себя вести – этому учат щенков. Девона даже кастрировали поздно, всего за несколько недель до того, как Дин отправила его на восток. Что же до обучения, то, видимо, оно сводилось к оттачиванию тех самых инстинктов, которые я теперь пытался взять под контроль.
У меня были опасения, что Джулиуса и Стэнли эти мои шумные сражения с Девоном совсем собьют с толку и запугают. С лабрадорами ничего подобного не произошло, хотя теперь они не всегда могли понять, сержусь ли я, расстраиваюсь из-за Девона или из-за их собственного поведения, которое, вообще говоря, было безупречным. Вдобавок они ощущали мое внутреннее напряжение. Когда я кричал и бросал вслед Девону его строгий ошейник (еще один «металлический» звук!), лабрадоры припадали к земле, прижав уши и постукивая хвостами, не зная, как реагировать. Они нервничали: слишком много крика, слишком много шума…
К счастью, мы нашли, пусть не совсем обычное, но остроумное решение такой проблемы, как необходимость работы для Девона.
Парк, куда мы отправлялись со щеткой для утреннего туалета, был обнесен оградой, а к ней примыкала улица с мало интенсивным движением. Мы занимали позицию метрах в ста от ограды и ждали. Заслышав звук приближающейся машины, Девон прижимался к земле в характерной позе овчарки, и устремлял на меня взгляд – ждал сигнала. Не знаю, какая команда поднимала в свое время Старину Кепа, а я, как только машина показывалась, кричал: «Хватай ее, Дев!» Важно было вложить в короткую команду весь свой пыл, иначе Девон мог и не почувствовать, что он действительно нужен. Он стрелой летел к ограде, потом мчался вдоль ее наперегонки с машиной.
Высокая металлическая ограда тянулась параллельно улице метров на сто. Девон, оглушительно лая, добегал до ее конца и, описав большую дугу, возвращался ко мне. Ничто не могло удержать или отвлечь его на этом пути. Он не желал останавливаться, хотя под конец бежал уже из последних сил, высунув язык.
После доброго десятка таких пробежек шерсть вокруг его пасти была облеплена слюной, а грудь тяжело вздымалась. Однако он прямо-таки улыбался удовлетворенно и успокоено, как бы впадая в своего рода транс. И даже подремывал потом в нашем внутреннем дворике на весеннем солнышке, как это делали лабрадоры.
Водители машин, городские рабочие, дети, владельцы других собак подходили взглянуть на него. Иногда по вечерам возле нас собиралась целая стайка ребятишек «поглядеть на собаку, которая так быстро бегает». Один из них предложил для него даже новую кличку – «Быстрый» – а для проверки его достижений принес секундомер.
Джулиус и Стэнли с удовольствием нас сопровождали. По пути они все обнюхивали, пользовались случаем лизнуть подвернувшихся детишек, получали в ответ дружеские похлопывания и объятия, а потом дремали, растянувшись на траве, и клонившееся к закату солнце