самому. Однако полмили, которые нам пришлось пройти до машины, показались мне самыми длинными в моей жизни; я чувствовал, – еще несколько минут и нам не миновать обморожения.
Но все-таки это было не так страшно, как на Бэттенкилле, куда я привел своих собак поглядеть на паводок, вода в тот момент поднялась почти на четыре метра. Стэнли, как всегда, захотелось сплавать за мячом, и я легкомысленно бросил мяч в воду, не подумав, как там сейчас глубоко, и как быстро мчится мутный поток.
Стэнли прыгнул, его подхватило течение, он запутался в каких-то кустах и траве, которые в обычное время растут на берегу, а теперь вокруг них плескалась вода. Я видел, что его тащит на стремнину, где течение закручивают воронки.
Я ступил в воду, – она была ледяная, от холода заломило кости, – сразу провалился по грудь, поскользнулся на илистом дне и тут же запутался в плавающих растениях, вырванных из земли.
Если бы я мог спокойно подумать, стоит ли мне самому бросаться в ледяную воду спасать Стэнли, то, вероятно, как и большинство не слишком отважных людей, решил бы, что риск чересчур велик. Но в ту минуту я просто не мог видеть, как вода уносит моего Лабрадора – невинную жертву собственных инстинктов и моего безрассудства.
Стэнли боролся с течением, но вид у него был испуганный. Я поймал его и тут только обнаружил, что сам оказался в ловушке – мне не удавалось сдвинуться с места. Ноги мои быстро окоченели, а течение, даже в нескольких метрах от берега, было очень сильным. Стэнли пытался удержаться на плаву, однако сил его явно не хватало. Не отпуская его, я старался как-то высвободить ноги и не мог.
Окоченение мое все усиливалось и мне, очевидно, предстояло сделать ужасный выбор: либо отпустить Стэнли, либо замерзнуть. Возможно, даже отпустив его, я все-таки замерзну. Интересно, как воспримут такую смерть Паула и мои друзья. Паула, наверное, решит, что это закономерно, нечто подобное и должно было произойти со мной и моими собаками.
Неужели из-за этого Лабрадора я и впрямь никогда больше не увижу свою семью? Но высвободиться мне не удавалось.
Все еще отчаянно дергаясь и не отпуская Стэнли, я вдруг услышал позади громкий всплеск. Что-то тяжелое навалилось мне на голову и на плечи и больно меня царапало. Это Джулиус, следивший за нами с берега, прыгнул и приземлился прямо на меня. Первый раз в жизни Джулиус прыгнул в воду!
Голове моей, конечно, порядком досталось, но этот толчок вырвал меня из ловушки, в которую я попал, когда растения опутали ноги и удерживали меня, не давая двинуться. Я смог оттащить Стэнли от стремнины и подталкивал его до тех пор, пока он наконец не выбрался на берег. Джулиус же повернулся и поплыл сам, прямо как какой-нибудь бобр. «Ах ты обманщик, – думал я. – Ты же прекрасно плаваешь!»
Метрах в ста от нас вниз по течению на мосту, который теперь