в лицо. Мы спустились по крутому склону, я рассчитывал через некоторое время вернуться тем же путем. Однако начав карабкаться по склону, я споткнулся и упал. «Скользко», – подумал я и попробовал снова. И снова упал. А потом еще раз.
Не знаю, почему до меня так долго доходило, – видимо, сознание не хотело воспринимать, – что моя левая нога не слушается. Я не мог на нее опереться.
При мне был мобильник, – очень нужная вещь зимой в сельской местности. Можно было позвонить моему приятелю Джеффу, он жил неподалеку. Но что я ему скажу? Что не могу встать на ноги?
Мои ноги я всегда считал неотъемлемой собственностью. Мысль, что одна из них перестала вдруг мне служить, как она это делала на протяжении полувека, испугала меня.
Внезапно моего лица коснулось чье-то теплое дыхание.
Большая красивая голова Джулиуса прижалась ко мне. Я погладил его и почувствовал, как к глазам подступили слезы. Что случилось с моим телом? Я так люблю ходить; это для меня и отдых, и развлечение; да и думается мне лучше всего на ходу.
Джулиус вдруг зарычал – душераздирающий звук, никогда я такого от него не слышал. Потом он задрал голову и завыл. Он не знал, что случилось, но понял – случилось что-то серьезное. Стэнли, встревоженный, подбежал и лизнул мне лицо.
Мне удалось перекатиться на бок и начать ползти, держась за проволочную растяжку придорожного столба. Джулиус на всем пути до дома не отходил от меня ни на шаг.
Теперь мне приходится носить два фиксатора: один вставляется в башмак, а другой наложен на лодыжку. Ортопед объяснил, что у меня повреждено сухожилие, возможно, это результат какой-то давней незамеченной травмы, из-за которой кости голеностопного сустава страдают уже многие годы. Нога у меня болит. Но я все равно подолгу хожу пешком. Если же я падаю, мне слышится унылый вой Джулиуса. Он знал!
Больше никаких драматических событий с нами в горах не случалось. Зимой мы проводили много времени у камина, – тут нам всегда было тепло. Ну а ночью в горах холодно даже летом. Проснувшись среди ночи, я всегда обнаруживал в постели возле себя двух мирно спящих лабрадоров. В общем-то я был не против такой компании, да мне так было и теплее. Иногда по утрам мы вместе наблюдали, как солнце встает из-за Зеленых гор. Под звуки птичьего хора наше трио устраивалось где-нибудь снаружи, на росистой траве, я – с дымящейся чашкой кофе, а лабрадоры – с особенно большой порцией любимого печенья.
Почти ежедневно мы отправлялись все вместе на длительную прогулку, обычно через Мёрк Форест в Вермонте, это заповедное место нравилось нам всем.
Где-нибудь на полпути я отыскивал бревно, на котором можно посидеть, доставал термос и сэндвичи для себя, собачий корм – для лабрадоров, и мы мирно завтракали.
Мы всегда были вместе – три верных мушкетера.
Наша компания вернулась в горы вместе