было трудно – прогулки, кормление, общение, в котором каждая из собак нуждалась, визиты к ветеринару…
С появлением Девона привычный ритм нашей жизни был нарушен. Джулиус и Стэнли, терпеливые, как всегда, все сносили, но у нас было теперь меньше возможностей оставаться только втроем и на прогулках, и когда я работал. Я не уделял должного внимания моим добродушным веселым собакам и теперь мне не хотелось бы, чтобы эмоции сказались на моем решении. Я просил д-ра Кинг оценить шансы Стэнли на улучшение, на то, что он сможет дольше радоваться жизни. Она обещала серьезно над этим подумать.
Трудность заключалась в том, что Стэнли все еще был способен радоваться жизни. Он любил Паулу, меня и Джулиуса, – правда, не думаю, чтобы особенно любил Девона, – все еще с удовольствием бегал за мячом, приносил газету и играл с детьми.
Я хотел, чтобы он ушел от нас именно таким, не испытав ни боли, ни страха.
Мы условились, что усыпим его на следующей неделе. Д-р Кинг спросила, хочу ли я его кремировать? Да. Я решил, что увезу пепел в горы и рассею его там, в лесах, в лугах и над рекой, где он так любил плавать и где однажды мы вдвоем едва не утонули.
Спустя несколько дней я уехал в горы со всеми тремя собаками. Девон, конечно, сильно изменился за последнее время, но все-таки иногда взбрыкивал, и я взял его с собой, опасаясь что Паула не справится с ним одна.
По сравнению с нашим прошлым посещением гор теперь все было совсем по-другому. Девон следовал за мной, как послушный ученик за учителем. Он не спускал с меня глаз и, видимо, ощущал, что я чем-то расстроен. От его былого бунтарства и буйной энергии мало что осталось. Из хижины он не убежал ни разу.

***

Мой план состоял в том, чтобы позволить Стэнли в полной мере насладиться своим прощанием с горами. Это плохо удавалось: всякий раз взглянув на него, я не мог удержаться от слез, а он пытался меня утешить, что было уже совсем нестерпимо. Мне хотелось устроить ему праздник, а вовсе не справлять по нему поминки.
В этот торжественный день я выставил из дома двух других собак, порезал ему на завтрак большой кусок парного мяса на куски помельче и скормил из рук. Стэнли не мог поверить своему счастью. На десерт он получил три политых мясным соусом печенья. После этого мы вышли из дома.
Джулиус и Девон лежали рядом, глядя вниз на долину. Редкий для Девона случай полного спокойствия. Может быть, предчувствие?
Я бросил любимый синий мяч Стэнли. Он был не круглый, а трапециевидный, и прыгал по земле под каким-то странным углом. Стэнли всегда носился за ним с величайшим рвением – лаял, наскакивал на него, рычал.
Про этот мяч можно долго рассказывать истории. Я приобрел его почти сразу после того, как у нас появился Стэнли, и тот с самого начала очень его полюбил. Миллион раз в любую погоду он гонялся за ним везде,