чтобы соседняя магистраль с ее соблазном – грузовиками – осталась позади нас, а казарки оказались впереди.
Между тем, подходили все новые родители с детьми. Теперь это был уже вопрос самолюбия.
«Старина Хемп смотрит на тебя, – шепнул я Девону. – Не подведи!» Пес поднял голову: я чего-то хотел от него, а он не мог сообразить, что мне нужно.
Но когда казарки шумно задвигались, он среагировал. Кроме того, сейчас ему было просто необходимо за кем-то погнаться, чтобы сбросить напряжение. Он еще сильнее прижался к земле.
«Хорошая собака», – сказал я, становясь перед ним. Его глаза перебегали с моей поднятой руки на казарок, снова на меня, задерживаясь не более, чем на секунду. «Ну, ты готов? Готов, друг?»
Наконец, я махнул рукой и крикнул: «Девон ДАВАЙ! ХВАТАЙ ИХ!» Он прыгнул на поле, прежде чем мой голос замер, подняв тучу пыли. Казарки поворачивались следом, чтобы не упустить его из виду, пока он мчался по кругу мимо стаи, низко наклонясь к земле и внимательно следя за птицами. Две казарки, в полном соответствии с репутацией этих гусей, вышли вперед, готовясь к битве.
«Удачи вам, бедняги», – буркнул я себе под нос. Уж мне-то известно, что значит сражаться с Девоном; немало осталось на мне рубцов от тех баталий. Я видел, что Девону не понравилось спокойное безразличие казарок. Он начал неистово лаять, наскакивать на птиц, хватать их зубами, пытаясь вклиниться между двумя вожаками и стаей, чтобы отрезать их от подкрепления, а затем вернуться и разделаться с остальными.
Над футбольным полем несомненно реял дух Старины Хемпа. Честь предков Девона стояла на кону.
Внезапно Девон отскочил назад, развернулся, а потом с разбегу ринулся на вожаков. Теперь, при виде этого летящего на них черно-белого снаряда, намерения их круто поменялись, и они поспешно взмыли в воздух. Девон же повернулся на месте и с яростным лаем обрушился на остальных птиц.
Громко хлопая крыльями и оглушительно крича, в воздух поднялась вся стая. В толпе зрителей раздались радостные возгласы: «Молодец, Девон! Молодец!»
Презрительно гавкнув в последний раз, Девон подлетел ко мне. Уши торчком, хвост виляет, грудь гордо выпячена – счастливейшая собака, готовая принять заслуженные аплодисменты. Я угостил его печеньем, которое извлек из кармана, сказал ему, что он ловкий и храбрый и что вся его порода может им гордиться.
К нам подбежали дети. Я было попытался их отстранить и взять собаку на поводок, но Девон мне не позволил испортить ему момент триумфа. Хвост его летал из стороны в сторону, как маятник старинных часов, он принимал похлопывания, объятия, похвалы и поцелуи, отвечал на них, тычась носом в кого попало и облизывая всех подряд.
Мы вернулись домой, чтобы я мог немного поработать, а потом снова отправились в парк к тому времени, когда игра должна была закончиться. Казарки еще