вожаком, старшим братом. Гомера не интересует политика в собачьих делах. Он как раз из тех немногих собак, от которых Девон никогда не почувствует угрозы.
О Джулиусе я особо не беспокоился. Он обычно наслаждался нашей утренней прогулкой, а в остальное время по большей части дремал. Вероятно, он скучал без Стэнли – должен был скучать – но постепенно привыкал без него обходиться, нас с Паулой ему вполне хватало. Что до меня, то решение взять Гомера было явно связано с утратой Стэнли, но я то слишком много работал, то занимался своими двумя собаками, чтобы в должной мере это осознать. Итак, холодной ноябрьской ночью я отправился в аэропорт Олбани; это всего в часе езды от моей хижины в горах. Приехав в аэропорт, я оставил Девона на заднем сиденье машины, а сам пошел встречать моего нового приятеля.
На этот раз пластиковый контейнер в багажное отделение вывезли две женщины. Я слышал, как они ворковали. «Ну, какая прелесть, – сказала одна из них. – Он пытается меня лизнуть. Какая лапочка!»
Я приоткрыл дверцу контейнера, совсем чуть-чуть, и просунул туда руку. Гомер прижался к задней стенке, весь дрожа. Чем-то, видимо, я его напугал. Пристегнув поводок к ошейнику, я легонько потянул его к себе. Но щенка все приводило в ужас: и этот большой незнакомец, и яркие огни, и шум багажного транспортера. Я взял его на руки, а добрая самаритянка, следившая за всей этой сценой, предложила отвезти контейнер.
В Гомере меня тогда поразили, и продолжают удивлять теперь, его глаза – ясные, любопытные, с какими-то озорными искорками. Он был намного меньше и тоньше Девона, казался более неуклюжим и тело его вместо темной лоснящейся шерсти покрывал какой-то щенячий пух. Девон походил на волка, а Гомер скорее на маленькую лису. Девон и всем видом, и повадкой выглядел так, что хоть сейчас на выставку. Гомер, казалось, был предназначен лишь для того, чтобы бегать и играть. Гомер был хорошеньким. Девон «хорошеньким» не был.
Однако Гомер, так же, как и Девон, реагировал на любой знак и любой звук. Он поворачивал голову всякий раз, как только слышал что-нибудь интересное.
Мы вышли наружу, и я повел дрожащего Гомера знакомится с Девоном. Как это отличалось от пережитого в аэропорту Ньюарка!
Девон на свободе, без поводка, обычно не обращал внимания на других собак. Некоторые породы – особенно овчарки и золотистые ретриверы – иногда пробуждали в нем пастушьи инстинкты, но он терял к ним интерес, как только осознавал, что это вовсе не скот. Он ни разу серьезно не покусал ни одну собаку, не набросился на нее, хотя порой ему и случалось прихватить зубами ту, которая слишком уж нахально тыкалась ему в морду.
Поэтому я был просто потрясен, когда – едва я открыл машину – Девон с рычанием набросился на Гомера, повалил его на землю и стал подбираться к горлу. Гомер завизжал.
Я оттолкнул