Девона, и он с яростью взглянул на меня. Вид его ясно говорил: мне известно, что ты задумал, но эта маленькая шавка не войдет в нашу машину, в наш дом, в нашу жизнь. Я заработал право на свое место, а для него здесь места нет.
Гомер, – как выяснилось позже, он всегда очень остро воспринимает драматизм ситуации, – визжал так, точно его убивали. Я подхватил его и усадил на одеяло на переднем сиденье, а Девона, протянув назад руку, похлопал по плечу. Он еще пару раз хрипло рыкнул, и Гомер снова взвизгнул. Тогда, повернувшись к Девону, я взял его за морду и, глядя в глаза, прошипел: «Эта собака будет жить с нами, а если я услышу еще хоть одно рычание, то размажу тебя по сиденью». Девон бросил на меня убийственный взгляд, предупреждение выслушал, но никакого раскаяния не проявил. Гомер тем временем свернулся калачиком на одеяле. Я гладил его и скармливал ему по кусочкам печенье, а он с удовольствием его поглощал.
В сущности, он был совсем еще малыш. Маленький пушистый комочек того коричневато-серого цвета, который специалисты называют «голубым». Ушки он насторожил, но почти игнорировал Девона, который следил за ним прямо как ястреб за добычей. Мы тронулись в обратный путь. Когда бы я ни посмотрел на Девона, всякий раз натыкался на его сердитый взгляд.
По дороге я заехал к своим друзьям Джеффу и Мишель; которым хотелось, чтоб я показал нового щенка их почти трехлетним близнецам. Здесь уж мне придется глядеть в оба. Когда я первый раз привез к ним Девона, он не поладил с их маленькой добродушной собачонкой Лулу и куснул одного из близнецов, протянувшего руку, чтобы его погладить. Потребовалось несколько месяцев строгого контроля и воспитательной работы, прежде чем он признал Джеффа и Мишель.
Но Гомер весело влетел в гостиную и прыгнул прямо к Мишель на колени. Тут же облизал ей лицо, кинулся к детям, обслюнявил сначала их, потом Джеффа. Наконец, дошла очередь и до Лулу, ее он тоже лизнул. Сразу стало более или менее ясно, как Гомер привык встречать новых знакомых.
Когда пришла пора детям ложиться спать, он отправился с ними наверх в спальню, чтобы обменяться поцелуями перед сном.
Девон тем временем улизнул в столовую и плюхнулся там на ковер.
У хижины я выпустил из машины обеих собак, и Девон снова попробовал наброситься на Гомера. Щенок завизжал, я закричал. Девон хоть и остановился, но по-прежнему выглядел оскорбленным, отнюдь не склонным к примирению. Поджидавший нас Джулиус дружески приветствовал щенка. Гомер сразу же это оценил, преисполнился к нему самых добрых чувств и больше от него не отходил. Когда мы отправились на прогулку, он шел рядом с Джулиусом, лишь слегка от него приотстав, а на меня и Девона поглядывал с почти равным опасением.
Все оказалось совсем не так безоблачно, как я ожидал. По возвращении домой Гомер попытался ко мне подойти,