Он никогда не портил вещи, которые растаскивал по дому, и его невозможно было поймать на месте преступления. Да и сами злодеяния не были слишком серьезными; он просто оставлял мне сообщение – обычное дело для совместной жизни с бордер-колли. Я особо не возражал. Если ему казалось, что я его посланий не замечал, он сердился.
А вот его отношение к Гомеру оставалось проблемой. Гомер не подходил, когда я сидел на диване и смотрел телевизор; не прыгал по утрам ко мне в постель, чтобы поздороваться. Но если я сам подходил, гладил его или ласкал, то весь извивался и повизгивал от радости. Как и Девон, он не выпускал меня из виду, следовал за мной из комнаты в комнату. Но иногда, страшась сердитого взгляда Девона, малыш не решался вылезти из своей кровати или сесть рядом со мной.
Дин уговаривала меня принять меры. «Совсем не здорово, что Девон не подпускает Гомера. Это ваша задача решать, кто вправе к вам подходить».
По мнению Дин, Девон занимает и будет занимать доминирующее положение как номер второй в иерархии нашей семьи (номер один – это, разумеется, я), что дает ему известные привилегии: он может, например, первым приступать к еде, хватать самые вкусные куски, забирать себе жевательные косточки и игрушки. Но если Девон превышает свои «полномочия», мне следует принимать меры.
Несколько разряжало ситуацию то, что Гомер просто обожал Джулиуса. Это чем-то напоминало отношения дедушки с внуком. Если Девон бросал на Гомера сердитый взгляд или хватал его игрушки, обиженный Гомер уходил к Джулиусу, сворачивался возле него калачиком – искал утешения. Эти двое стали самыми закадычными друзьями. Однако Джулиус был слишком добрым – или, пожалуй, слишком «над схваткой» – чтобы защищать своего маленького пушистого приятеля.
Иногда я оправлялся погулять с двумя бордер-колли, оставив Джулиуса дремать в доме или на дворе. Вернувшись часа через два – три, мы нередко заставали его в том же положении.
Я не раз задумывался: может быть, он чем-то подавлен? Он теперь двигался гораздо меньше, чем раньше. Переживает ли он еще утрату Стэнли? Прошло ведь совсем немного времени. Везти его к ветеринару я боялся. К тому же он нормально выглядел.
Мы с Девоном продолжали сражаться из-за Гомера. Щенок теперь даже не шел ко мне на зов, а это совсем никуда не годилось, да было и просто опасно при достаточно интенсивном движении. Но если я брал его на поводок, вынуждая идти рядом, хвалил и угощал, он сразу подчинялся, а Девон молниеносно налетал на нас, ревниво пытаясь Гомера оттолкнуть. Однажды он даже куснул его, за что тут же получил от меня шлепок по носу свернутой газетой. Однако и после этого продолжал демонстрировать непреклонную волю и независимый нрав. Я принадлежал ему. Пусть Гомер остается в доме, но обязан держать дистанцию.
Можно сказать кое-что и в защиту Девона.