даже забывал доесть. Мы давно знали, что он умеет открывать шкаф, где хранился большой мешок с собачьей едой. Но он никогда не залезал в этот мешок, если нас не было дома. Собачья еда? Что в ней интересного?
К голоду эти его фокусы тоже не имели отношения. Либо это была обида – зачем оставили его одного? – либо игра, из тех, что придумывают для себя бордер-колли, когда скучают. Открыть холодильник носом (очевидно, так), а потом вскрыть запечатанный пластиковый лоток (как? этого я даже не мог себе вообразить) – вот это действительно развлечение.
Я был подавлен. Девон вообще-то вел себя хорошо. А в подобных проделках мне виделось нечто зловредное. Паула, наоборот, отнеслась к этому с юмором. Она завела речь о том, что стоило бы прятать ключи от машины, кредитные карточки, список компьютерных паролей…
Итак, мне снова предстояла борьба. Я уже был ветераном, со многими рубцами и боевыми наградами. И мог многое рассказать о проведенных кампаниях.
Я купил в магазине несколько индюшачьих шницелей, положил их в холодильник, оделся и вышел во внутренний двор.
Жаль, что у меня не было видеокамеры, дабы подробно проследить, как совершается кража. Я тихо стоял за дверью, прислушиваясь. Всего через несколько минут послышался какой-то глухой звук. Я тут же ворвался внутрь.
На полу гостиной – вскрытый лоток со шницелями. Холодильник открыт. Парализованный ужасом Гомер еще в комнате, а Девон уже успел предпринять тактическое отступление.
Как он посмел? Я весь кипел жаждой мести… пока не остыл и не вспомнил о некоторых истинах. Паула была права. Происшедшее действительно было забавным и в то же время заслуживало внимания. Он же бордер-колли. Этот пес – профессор Мориарти среди собак. Если вы его любите, принимайте таким, каков он есть. Жизнь с ним включает и это.
Я рассмеялся и сел на пол. «Эй, парень, – окликнул я Гомера, и он кинулся ко мне, безмерно обрадованный. – Девон, все в порядке. Иди сюда, злодей». Он бросился ко мне с яростным рычанием, а через секунду, по пути оттолкнув Гомера, уже сидел у меня на коленях. Мы так немного посидели, обнявшись. Сбитый с толку, но и невероятно счастливый Гомер пытался пристроиться поближе, хотел, чтобы его тоже обнимали.
Что оставалось делать? Только смеяться, вздыхать и принимать новый порядок вещей. А это нелегко. Из-за моего нетерпения, досады и огорчений, сопровождавших меня всю жизнь; из-за того, что мне так не хватало Джулиуса и Стэнли с их миролюбием и надежностью. Но все же необходимо. Потому что я любил эту сумасшедшую собаку.
«Знаете что? – сказал я. – За вашу невероятную изобретательность вы заслужили шницель». Я достал шницели из лотка и положил один в миску Гомера, а другой в миску Девона. Гомер с жадностью проглотил свой, а Девон поглядел на шницель в миске без всякого интереса. Вся прелесть для него заключалась