вниз с холма.
Поскольку в здешней местности мало машин, собаки в горах свободны и знают об этом. Кажется, прошла вечность с тех пор, как Девон, попавший в горы первый раз, сбежал в лес. Он больше никогда не убегает так далеко. Здесь мне не нужны поводки и совки, не требуется подавать команды. Собаки просто бегают, стараясь не упускать меня из вида, а я радуюсь, как отец, чьи детки резвятся у него на глазах.
Игривость Гомера сделала здесь в горах более игривым и Девона, хотя проявляется это только тогда, когда поблизости никого нет.
Гомер носится по полю или вокруг дома. Раньше Девону ничего не стоило его догнать, но Гомер вырос и стал хитрее. Когда Девон бежит к нему, он прячется среди деревьев или в высокой траве, время от времени высовываясь оттуда, чтобы насмешливо тявкнуть, и снова исчезает. Это его месть за те долгие месяцы, когда Девон его притеснял. Выглядит все очень забавно.
Девон с увлечением его преследует. Гомер появляется то там, то тут, как фигурка в компьютерной игре. В какой-то момент Девон настигает его, хватает за ошейник и валит на землю. Гомер лежит неподвижно, выжидает, пока Девон ослабит хватку, а потом вскакивает и удирает. Возиться так они могут часами. А мне доставляет огромное удовольствие наблюдать за их игрой, иногда я ловлю себя на том, что громко смеюсь.
Мы возвращаемся в хижину, там я некоторое время провожу за работой. К вечеру наша тройка порядком измотана. Наступает время отдыха. Час, а то и два Гомер и Девон жуют «косточки» из воловьих жил, я развожу огонь в камине и устраиваюсь около него почитать. Вечера проходят мирно: в камине горит огонь, в руках у меня хорошая книга, на столе бутылка шотландского виски, рядом со мной собаки. Часам к десяти они совершенно успокаиваются и начинают подремывать; вскоре и я ложусь в постель и выключаю свет в спальне.
Но уже через несколько минут чувствую легкое как пух касание – это слева от моей головы проворный Девон ложится на соседнюю подушку. Чуть позже на кровать вспрыгивает и устраивается у меня в ногах Гомер. Мы все добросовестно притворяемся, будто соблюдаем правило, которое не разрешает собакам спать вместе с хозяином в его постели.
Однако в холодные зимние ночи, когда за стенами хижины завывает ветер, наше трио оставляет всякое притворство; мы превращаемся в стаю и здесь, на вершине мира, свернувшись в клубок, противостоим стихиям.

***

Теперь между нами царит согласие, хотя и иного рода. Жизнь с двумя бордер-колли никогда не бывает простой и редко дает мне возможность расслабиться так, как во времена Джулиуса и Стэнли. Но все же нас опять трое и нам легко и спокойно вместе, а бывает так весело, что я уже с трудом вспоминаю те первые недели и месяцы.
Когда в Нью-Джерси мы почти каждое утро проходим по перекрестку, где столь яростно сражались с Девоном,