на пастбище и запер за нами ворота.
«Помните, – крикнула мне Кэролин, – следите не за собаками, а за овцами». Она перечислила команды, а Дейв показал, как надо их выполнять: «приведи!» – пригнать к ней овцу; «собери!» – собрать овец в компактную группу; «налево!» – обогнуть стадо по часовой стрелке; «направо!» – обогнуть стадо против часовой стрелки; «спокойно!» – перейти с бега на крадущийся шаг. И, наконец, долгожданное «хорош!» – работа собаки закончена.
Момент истины.
«Спустите его с поводка», – сказала Кэролин. Гомер понесся, словно им выстрелили из пушки, прямо к Дейву и к овцам, встревожено блеявшим метрах в пятидесяти от нас. Создавалось впечатление, что он проделывал это сотни раз. Пес обежал отару, оказался напротив Дейва и стал носиться там взад и вперед вокруг овец, приближаясь к Дейву, а Кэролин в это время выкрикивала одну команду за другой.
Дейву все эти маневры были, конечно, более чем привычны. Очень спокойный и деловитый он просто взглядом мог заставить овец идти куда требовалось; отбегал то в одну, то в другую сторону, делал петлю, чтобы пригнать отбившуюся овцу, а потом отступал и ждал команды. Но и в Гомере никто не узнал бы теперь того прелестного щенка, который каждое утро забирался к Пауле на подушку. Он носился как сущий дьявол, набрасывался на овец, лаял, покусывал их, выскакивал иногда из отары с пастью полной шерсти.
– Ну, – сказала Кэролин с удивлением, – да он же прямо чемпион. По ее словам, Гомер использовал в работе все, что входит в репертуар бордер-колли – свое тело, свои зубы, свой «взгляд». Я слышал, как позади меня бешено лаял и рвался, натягивая поводок, Девон.
Я стоял точно зачарованный, пока Кэролин не закричала испуганно: «Овцы! Следите за овцами!» Я глянул, – пять или шесть овец, преследуемых Гомером, устремились к воротам, перед которыми я, по глупости, стоял. Времени отскочить в сторону уже не было, но мне удалось повернуться боком, и стадо чудесным образом расступилось, совсем как Красное море, обтекая меня. Чьи-то копытца, правда, все же прошлись по моей ноге. Собака, которую я когда-то знал как Гомера, промчалась вслед – мелькнула, как какое-то неясное пятно.
– Мы должны его вернуть, – сказала мне Кэролин, глядя, как Гомер носится, высунув язык чуть ли не до самой земли. – Видите, он уже выбился из сил. Можете вы его схватить?
– Он сам подойдет. Гомер, ко мне, мой мальчик!
Он остановился, посмотрел на меня с умоляющим видом, шагнул к овцам.
– Ко мне! – повторил я более твердо. Он отвернулся от овец, подошел и встал рядом со мной.
– Хорошо, – сказала Кэролин с удовлетворением. – Вы даже не представляете, насколько это важно. Самое трудное в работе с новыми собаками – заставить их прекратить пастьбу и подойти по команде к хозяину. Если это удалось, считайте полдела сделано.
Я несколько самоуверенно