несколько изменились. Гомер уже меньше походил на робкого беспризорного ребенка; он работал, с каждым разом все лучше демонстрируя свои возможности пастушьей собаки.
Он стал более уверенным в себе. Девон это почувствовал и изменил свое поведение. Сам Девон в значительной мере утратил былой интерес к автомобилям. С появлением у вас настоящего дела, пояснила Кэролин, эрзацы, конечно, теряют свою привлекательность.
Глядя на собаку, как раз и занятую своим настоящим делом на весеннем солнечном пастбище, и понимая, что за этим стоят тысячи лет выработки инстинктов и совершенствования породы, испытываешь чувство, близкое к благоговению. Собака воспринимается совершенно иначе, да и она сама по-иному себя ощущает. Это, вероятно, и есть основа того единения, которое возникает между работающей собакой и ее хозяином. Здесь, в этом загоне, я ощутил, как много доверия к хозяину, какая тесная связь с ним нужны собаке, чтобы в самом пылу преследования остановиться по одному взмаху руки человека и продолжать действовать, повинуясь ее малейшему движению. Но лично для меня другое оказалось куда более важным.
Я сумел выполнить свое обещание, вернул Девону свой долг, и тот это оценил.

***

Как бы взглянул на все это Старина Хемп? Я читал, что Хемп мелькнул в свое время среди пастушьих собак как яркий метеор. Его уверенность в себе, само его поведение были таковы, что овцы лишь взглянув на него, спешили выполнить любое его требование.
У нас все было не так. Гомер и Девон подгоняли угрюмых овец, которые – я уверен – вполне понимали, что руководит ими Дейв, а вовсе не я и мои овчарки-любители.
Я не знал, как долго нам еще предстоит пасти овец и насколько успешно это пойдет. Отнюдь не это дело предназначено судьбой мне, вполне вероятно, – Девону с Гомером тоже.
Старина Хемп не должен бы ставить нам в вину, что мы любим гулять в парках, навещать соседских собак, ездить в горы, чтобы гоняться там за бурундуками, и плавать в кристально чистых прозрачных прудах.

***

Солнце скрывалось за холмами Пенсильвании, когда мы уезжали, рассчитывая, однако, снова вернуться. Рядом с Кэролин сидел верный Дейв, а она, подняв посох, махала нам на прощанье. Я подъехал к ограде пастбища, чтобы дать моим джентльменам еще раз взглянуть на овец, которые в ответ с тревогой смотрели на нас.
– Барби-колли, черт возьми, – сказал я, почесывая собак за ушами. – Хорошие ребята. Я горжусь вами.
Они весело смотрели на меня.
Ну вот, подумал я: две знаменитые собаки и с ними опасный человек.

Постскриптум

Однажды после полуночи в мою спальню в хижине заглянула полная луна. Я проснулся от ее яркого, как прожектор, света.
На полу в ногах моей кровати сидел Гомер, глядя в окно на раскачивающиеся от ветра ветви деревьев. Тени бродили по стенам спальни, по одеялу. Лежавший рядом со мной