ему полегчает.
Я расширил дренажное отверстие и отпустил копыто. Выпрямился я далеко не сразу, а когда выпрямился и отступил на шаг, рубашка на спине пластырем прилипла к коже.
– Отлично, Хэрриот! – Фарнон забрал у меня нож и сунул его в карман. – Это не шутка, когда рог такой твердый!
Он ввел лошади противостолбнячную сыворотку и повернулся к фермеру.
– Будьте добры, приподнимите ему ногу, пока я продезинфицирую рану.
Плотный низенький фермер зажал копыто между коленями и с интересом наблюдал, как Фарнон заполнил воронку йодными кристаллами, а потом капнул на них скипидаром. И тут его скрыла завеса фиолетового дыма.
Я заворожено следил, как поднимаются вверх и ширятся густые клубы, в глубине которых кашляет и фыркает фермер.
Дым понемногу рассеивался, и из его пелены возникли два широко раскрытых изумленных глаза.
– Ну, мистер Фарнон, я сперва никак в толк не мог взять, что такое случилось, – проговорил фермер сквозь, кашель. Он поглядел на почерневшую дыру в копыте и добавил благоговейно. – Это же надо, до чего нынче наука дошла!
Затем мы заехали посмотреть теленка, порезавшего ногу. Я обработал рану, зашил ее и наложил повязку, и мы отправились лечить корову с закупоркой соска.
Мистер Шарп ожидал нас, а его круглое лицо сияло все тем же оживлением. Мы вошли вслед за ним в коровник, и Фарнон кивнул на корову:
– Поглядите, что тут можно сделать.
Я присел на корточки, начал ощупывать сосок и примерно на середине обнаружил уплотнение. Этот комок необходимо было разрушить, и я начал ввинчивать в канал тонкую металлическую спираль. Секунду спустя я обнаружил, что сижу в стоке для навозной жижи и пытаюсь отдышаться, а на моей рубашке как раз над солнечным сплетением красуется отпечаток раздвоенного копыта.
Глупое положение! Но сделать я ничего не мог и продолжал сидеть, открывая и закрывая рот, как рыба, вытащенная из воды.
Мистер Шарп прижал ладонь ко рту – его природная деликатность вступила в конфликт с естественным желанней рассмеяться при виде севшего в лужу ветеринара.
– Вы уж извините, молодой человек! Мне бы вас предупредить, что корова эта страсть какая вежливая. Ей бы только кому руку пожать! – Сраженный собственным остроумием, он прижался лбом к боку коровы и затрясся в припадке беззвучного хохота.
Я отдышался и встал на ноги, старательно сохраняя достоинство. Мистер Шарп держал корову за морду, а Фарнон задирал ей хвост, и мне удалось ввести инструмент в фиброзный комок. Я несколько раз дернул и прочистил канал. Однако, хотя принятые меры предосторожности несколько ограничили возможности коровы, ей все-таки удалось насажать мне синяков на руки и на ноги.
Когда операция была завершена, фермер потянул сосок и на пол брызнула белая пенящаяся струя.
– Вот это дело! Теперь она работает на четырех цилиндрах!

4

– Вернемся