во сне я сжал жесткие волосы.
– Да не так. Обеими руками, – терпеливо объяснил фермер.
– Вот так?
– Молодец! А теперь держитесь крепче.
Он прищелкнул языком, конек решительно затрусил вперед, а за ним и я.
И все оказалось так просто! Мир проваливался вниз у нас из-под ног, а мы возносились все выше. И, откидываясь, я с наслаждением смотрел, как развертываются извивы узкой долины, и вот уже открылась вторая, поперечная, а за ней белые холмы огромными белыми волнами вздымались к черным тучам.
У сарая фермер спешился.
– Все в порядке, молодой человек?
– Все в порядке, мистер Стоукилл.
Входя следом за ним в сарай, я улыбнулся. Старик как-то сказал мне, что оставил школу в двенадцать лет. Ну а я почти все двадцать четыре года моей жизни провел в учебных заведениях. Но вспоминая последние часы, я должен был признать, что, конечно, могу похвастать книжной премудростью, однако знаний у него больше.

11

На рождество мне всякий раз вспоминается одна кошка.
В первый раз я увидел ее однажды осенью, когда приехал посмотреть какую-то из собак миссис Эйнсворт и с некоторым удивлением заметил на коврике перед камином пушистое черное существо.
– А я и не знал, что у вас есть кошка, – сказал я.
Миссис Эйнсворт улыбнулась:
– Она вовсе не наша. Это Дебби.
– Дебби?
– Да. То есть это мы так ее называем. Она бездомная. Приходит к нам раза два-три в неделю, и мы ее подкармливаем. Не знаю, где она живет, но, по-моему, на одной из ферм дальше по шоссе.
– А вам не кажется, что она хотела бы у вас остаться?
– Нет, – миссис Эйнсворт покачала головой, – это очень деликатное создание. Она тихонько входит, съедает, что ей дают, и тут же исчезает. В ней есть что-то трогательное, но держится она крайне независимо.
Я снова взглянул на кошку.
– Но ведь сегодня она пришла не только чтобы поесть?
– Вы правы. Как ни странно, она время от времени проскальзывает в гостиную и несколько минут сидит перед огнем. Так, словно устраивает себе праздник.
– Да… понимаю…
Несомненно, в позе Дебби было что-то необычное. Она сидела совершенно прямо на мягком коврике перед камином, в котором рдели и полыхали угли. Но она не свернулась клубком, не умывалась – вообще, не делала ничего такого, что делают в подобном случае все кошки, – а лишь спокойно смотрела перед собой. И вдруг тусклый мех, тощие бока подсказали мне объяснение. Это было особое событие в ее жизни, редкое и чудесное: она наслаждалась уютом и теплом, которых обычно была лишена.
Пока я смотрел на нее, она встала и бесшумно выскользнула из комнаты.
– Вот так всегда, – миссис Эйнсворт засмеялась. – Дебби никогда не сидит тут больше, чем минут десять, а потом исчезает.
Миссис Эйнсворт – полная симпатичная женщина средних лет – была таким клиентом, о каких мечтают ветеринары: состоятельная заботливая владелица трех избалованных