слышалась тревога.
– Да нет, плохо. – Меня удивило, насколько просто и деловито я это сказал, но еще более странным было блаженное душевное спокойствие, которое я испытывал впервые за несколько недель. Я нисколько не волновался и чувствовал себя хозяином положения.
– Боюсь, что плохо, мистер Уилкинсон. Лучше уведите лошадь назад в стойло… Попробуем еще на днях. И если вас не затруднит, позвоните, пожалуйста, мистеру Фарнону, чтобы он приехал за мной. Мне кажется, машину вести я не смогу.
Кость осталась цела, но на месте ушиба образовалась огромная гематома, и вся нога расцветилась необыкновенными разводами – от нежно-оранжевых до угольно-черных. Я все еще прихрамывал, как старый инвалид, когда две недели спустя мы с Зигфридом и целой армией помощников отправились на ферму Уилкинсона, связали жеребца, усыпили его хлороформом и удалили эту небольшую опухоль.
У меня на бедре сохранилась вмятина – напоминание об этом дне. Но нет худа без добра: я убедился, что у страха глаза велики, и с тех пор работа с лошадьми никогда уже меня так сильно не пугала.

15

В первый раз я увидел Фина Колверта на улице перед нашей приемной. Я беседовал с бригадиром Джулианом Куттс-Брауном о его охотничьих собаках. Бригадир был вылитый английский аристократ с театральных подмостков: очень длинный, сутуловатый, с орлиным носом и высоким тягучим голосом. Пока он говорил, между его губами просачивались струйки дыма от тонкой сигары.
Я обернулся на стук тяжелых сапог по тротуару. К нам быстро приближался дюжий мужчина: пальцы засунуты за подтяжки, обтрепанная куртка расстегнута и открывает широкое выпуклое пространство рубашки без ворота, из-под засаленной кепки свисает бахрома седеющих волос. Он широко улыбался неведомо кому и что-то энергично напевал.
Бригадир бросил на него быстрый взгляд и холодно буркнул:
– Доброе утро, Колверт.
Финеас откинул голову с приятным удивлением:
– Эгей, Чарли, как поживаешь? – крикнул он.
У бригадира был такой вид, будто он выпил залпом большую кружку уксуса. Дрожащей рукой он вытащил сигару изо рта и уставился на быстро удаляющуюся спину.
– Наглый тип! – проворчал он.
Глядя на Фина, вы ни за что не догадались бы, что перед вами зажиточный фермер. Меня вызвали к нему на следующей неделе, и я с большим удивлением увидел отличный дом и крепкие хозяйственные постройки, а на лугу – стадо породистых молочных коров. Его я услышал еще в машине.
– Эге-гей! Это кто же к нам приехал? Новый доктор? Значит, поучимся! – Пальцы у него были все так же заложены за подтяжки, и ухмылялся он до ушей.
– Моя фамилия Хэрриот, – сказал я.
– Вот, значит, как? – Фин осмотрел меня, склонив голову набок, а потом оглянулся на трех молодых парней. – А улыбка у него приятная, ребята. Сразу видать, Счастливчик Гарри. – Он повернулся и пошел через двор. – Ну-ка