Как хозяйство вести, это у человека в нутре должно быть. Никакой человек ничего тут не добьется, коли у него в крови этого нет. Ну, и пусть ваш парень в городе вырос, что с того? Есть оно в нем, с материнским молоком всосал, понимаете? Вот так-то!
Возможно, он был прав, но всосал ли Фрэнк умение вести хозяйство с материнским молоком или приобрел его, сидя над книгами, подрабатывая на фермах, соображая, - во всяком случае, арендованная фермочка стала другой за считанные месяцы. Если он не доил, не задавал корм, не убирал навоз, то строил новый коровник - оббивал камни, смешивал цемент, и песок с пылью налипали на его потное лицо.
И вот теперь он готов был взяться за дело по-настоящему.
Когда мы вышли из молочной, он кивнул на ветхое строение по ту сторону двора.
- Когда подразберусь, перестрою эту развалюху в еще один коровник. Теперь, когда я туберкулезную проверку прошел, года за два расплачусь с долгами - подзанять-то пришлось порядочно. А если все пойдет хорошо, так, может, переберусь когда-нибудь и на большую ферму.
Мы с ним были примерно ровесниками, и между нами завязались дружеские отношения. Мы часто сиживали в их тесной комнатке под низким потолком, его жена подливала нам чай в чашки, а он излагал свои планы. И слушая его, я все больше убеждался, что он из тех людей, которые способны сделать многое не просто для себя, но для сельского хозяйства вообще.
А теперь я смотрел, как он оглядывает свои маленькие владения. Ему не надо было говорить: «Я люблю эту ферму. Я чувствую, что здесь я на месте». Достаточно было взглянуть на его лицо, на нежность, с какой он озирал лоскутки лугов в ложбине между вершинами Эти луга, из поколения в поколение отвоевывавшиеся у вереска и папоротника, уходили к самому гребню, где начиналась бесплодная пустошь с торфяными трясинами. Внизу проселок скрывался в лесу у отрога. Пастбища были тощие, кое-где из тонкого слоя почвы торчали камни, но чистый, пахнущий травами воздух и тишина должны были казаться раем после грохота и дыма заводских цехов.
- Но все-таки займемся коровой, Фрэнк, - сказал я - Я так залюбовался новым коровником, что совсем забыл, зачем приехал.
- Вон та рыжая с белыми пятнами. Я ее последней купил и что-то с ней не так. С самого начала молоко дает плохо и сонная какая-то.
Температура оказалась под сорок. Вынимая термометр, я потянул носом.
- От нее попахивает, верно?
- Да, - сказал Фрэнк. - Я это тоже заметил.
- Ну, так принесите горячей воды, я ее прощупаю.
Матка была полна вонючего эксудата, и, когда я извлек руку, хлынула желтоватая гнойная жидкость.
- Неужели у нее не было никаких выделений?
Фрэнк кивнул.
- Были. Только я особого внимания не обратил. Ведь после отела это дело обычное.
Я ввел резиновую трубку, эвакуировал жидкость, обработал внутреннюю поверхность антисептическим