больше я их осматривал, тем сильнее становилось мое недоумение. В конце концов, я крикнул фермеру:
- Роб, идите-ка сюда! Странно что-то! Вот взгляните, - продолжал я, когда он нерешительно приблизился. - Ни единой раны, нигде ни капли крови, а они все лежат пластом. Я ничего не понимаю.
Роб нагнулся, осторожно приподнял бессильно поникшую голову и сказал:
- Верно! Так что же это с ними?
Я не нашел, что ответить, но в глубине моего сознания уже затренькал маленький колокольчик. Овца, над которой нагибался фермер, выглядела как-то уж очень знакомо. В отличие от большинства она кое-как оперлась на грудь, глядя перед собой пустыми глазами, не замечая ничего вокруг, но… эта пьяно мотающаяся голова… жидкие выделения из ноздрей… Я же все это видел прежде! Я встал на колени, наклонился к ее морде, услышал легкое попыхивание в дыхании, почти хрип - и понял все.
- Кальциевая недостаточность! - крикнул я и припустил вниз по склону к машине.
- Какого черта? - спросил Роб, держась наравне со мной. - Это же после окота бывает, так ведь?
- Так-то так, - пропыхтел я. - Но причиной может быть и внезапное перенапряжение сил, и испуг.
- В первый раз слышу! - сказал Роб. - Как это происходит-то?
Но я предпочел поберечь дыхание. Не читать же сейчас лекцию о последствиях внезапного расстройства функции околощитовидных желез! Меня больше занимала мысль, хватит ли в моем багажнике кальция на пятьдесят овец. Каким облегчением было увидеть длинный ряд круглых жестяных крышечек, выглядывающих из картонки! Видимо, я совсем недавно пополнил свой запас.
Первой овце я ввел кальций в вену, чтобы проверить свой диагноз - на овец кальций действует молниеносно, - и с тихим торжеством следил, как она вдруг заморгала, вздрогнула и попробовала перевалиться на грудь.
- Остальным будем вводить под кожу, так быстрее, - сказал я.
Мы пошли по лугу. Роб вытягивал ногу очередной овцы так, чтобы удобно было воткнуть иглу в пролысину под суставом, и к тому времени, когда мы добрались до половины склона, овцы внизу уже встали и тянули головы к кормушкам.
Это был один из самых приятных случаев в моей практике. Пусть никаких особых сложностей он не представлял, но это волшебное преображение! От отчаяния к надежде, от смерти - к жизни, и за какие-то считанные минуты!
Я уже убирал пустые флаконы в багажник, когда Роб, наконец, заговорил. Он с изумлением следил, как выше по склону встает на ноги последняя овца.
- Я вам вот что скажу, Джим. В первый раз я такое видел. И уж одно мне вовсе не понятно. - Он повернулся ко мне, и его выдубленное всеми ветрами лицо сморщилось в гримасе недоумения. - Собака собакой, только отчего все чертово стадо вдруг полегло?
- Роб, - ответил я, - представления не имею.
И тридцать лет спустя я ничего другого ответить не мог бы, и до сих пор не знаю, отчего вдруг