мне дельный совет дали, но чтоб вылечить мастику эту, пришлось-таки нам к старому профессору Маллесону вернуться, а?
Следующая моя беседа с мистером Пикерсгиллом произошла по телефону.
- Я по автоклаву говорю, - сообщил он придушенно.
- По авто…
- Ну, да. В деревне из будки. По телефону-автоклаву.
- А, да-да, сказал я. - Так чем могу быть полезен?
- Вы бы сейчас не приехали? А то тут у одного моего теленка сальный нос объявился.
- Простите?
- Сальный нос. У теленка.
- Сальный нос?
- Во-во! Тут давеча утром по радио как раз про него толковали.
- А-а! Да-да, понимаю. (Я тоже успел послушать эту часть передачи для фермеров - лекцию о сальмонеллезе у телят.) Но почему вы полагаете, что у него именно эта болезнь?
- Так прямо же, как объясняли: у него кровь идет из андуса.
- Из… А, да-да, конечно. Поглядеть его следует. Я скоро буду.
Теленку бесспорно было очень плохо, и кровь из заднего прохода у него действительно шла. Но не как при сальмонеллезе.
- Поноса у него нет, мистер Пикерсгилл, вы сами видите. Наоборот, впечатление такое, что у него трудно с проходимостью. Кровь же почти чистая. И температура не очень высокая.
В голосе фермера прозвучало явное разочарование:
- Черт, а я-то думал, что у него все точь-в-точь, как объясняли. Сказали еще, что следует пробы посылать в лабрадор.
- А…э?
- В следовательский лабрадор. Да вы же знаете!
- Да-да, совершенно верно. Но, думаю, анализы тут ничего не дадут.
- Ну, а что же у него тогда? С андусом непорядок?
- Нет, нет, - ответил я. - Но где-то кишечник у него закупорился, и это вызывает кровотечение. - Я поглядел на понурого, горбящего спину теленка. Он весь был сосредоточен на неприятных внутренних ощущениях и время от времени напрягался и слегка кряхтел.
Конечно, конечно, мне следовало бы сразу понять в чем дело, ведь картина была на редкость четкой. Но, вероятно, у каждого из нас есть свои слепые пятна, не дающие различить то, что прямо в глаза бросается, и несколько дней я, как в тумане, пичкал бедняжку то тем, то этим - даже вспоминать не хочется.
Но мне повезло. Он выздоровел вопреки моему лечению. И только когда мистер Пикерсгилл показал мне комочек некротизированной ткани, вышедшей с экскрементами, я, наконец, понял.
И пристыженно повернулся к фермеру.
- Это обрывок омертвевшей кишки, которая сама в себя втянулась. Инвагинация. Обычно она приводит к гибели животного, но, к счастью, ваш теленок избавился от препятствия естественным путем и теперь должен совсем поправиться.
- Но как вы сказали? Что у него было-то?
- Инвагинация.
Губы мистера Пикерсгилла зашевелились, и я ожидал, что он вот-вот повторит новое словечко. Но попытка, по-видимому, не удалась.
- А! - сказал он только. - Вот, значит, что у него было!
- Да, но в чем заключалась причина, определить трудно.
Фермер презрительно