коснулась моего плеча, и она посмотрела мне прямо в глаза.
- Мистер Хэрриот, не налить ли вам еще чашечку?

15

Эпидемия гриппа, разразившаяся в Дарроуби и вокруг, особенно тяжело сказывалась на фермерах и их работниках. В городе можно и поболеть немного, но коров-то надо доить утром и вечером, болен ты или здоров. Всюду, куда я приезжал, в коровниках от стойла к стойлу, пошатываясь, переходили люди, чьи лица пылали жаром, а глаза слезились.
Отец Хелен и ее тетушка Люси тоже заболели, и оставить их без помощи было никак нельзя. Не дожидаясь, чтобы Хелен начала этот разговор первой, я тут же посоветовал ей перебраться на время к ним на ферму и взять на себя заботы по хозяйству. Без нее в квартирке под крышей сразу стало так неуютно, что я вернулся в мою прежнюю комнату рядом со спальней Тристана и снова, как в холостые дни, завтракал и обедал с братьями.
Однажды утром, когда мы сели за стол, мне вдруг почудилось, что время обратилось вспять. Вот Зигфрид наливает мне кофе, Тристан уткнулся в газету… Но тут Тристан кашлянул и сказал:
- А знаете, в этой истории с духом монаха, пожалуй, есть зерно правды! - Он отодвинул свой стул от стола, вытянул ноги поудобнее и вновь погрузился в «Дарроуби и Хоултон таймс». - Оказывается, этим занялся один историк и раскопал небезынтересные факты.
Зигфрид промолчал, но тут Тристан закурил сигарету, и глаза его брата сузились. Зигфрид уже неделю как бросил курить, и ему меньше всего хотелось любоваться на курящих - а уж тем более на Тристана, который умел извлекать тихое наслаждение из самых, казалось бы, пустяков. Губы моего партнера сжались в узкую линию, едва Тристан принялся неторопливо выбирать сигарету, и умудрились стать еще уже, когда щелкнула зажигалка и раздался блаженный вздох первой затяжки.
- Да, - продолжал Тристан, вплетая в свои слова струйку дыма, - этот тип подчеркивает, что в четырнадцатом веке несколько монахов аббатства Рейнес, несомненно, стали жертвой предумышленного убийства.
- Ну и что? - буркнул Зигфрид.
Тристан поднял брови.
- Как что? Так ведь фигура в капюшоне, которую последнее время все чаще видят в окрестностях аббатства, действительно может быть духом одного из них.
- Что-о-о? Что ты сказал?
- Невольно задумаешься, разве нет? Откуда нам знать, какие гнусные дела творились…
- О чем ты, черт подери, болтаешь? - рявкнул Зигфрид. Тристан обиделся.
- Что же, смейся, твое право, но вспомни шекспировские слова! - Он назидательно поднял палец. - «И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится вашей мудрости, Гора…»
- Чушь собачья! - отрезал Зигфрид, эффектно исчерпав тему.
Я с облегчением допил кофе и поставил чашку. Слава богу, взрыва не произошло. А если учесть, в каком Зигфрид сейчас раздраженном состоянии… Еще неделю назад он был завзятым любителем и трубки и сигарет, но