что его безумно раздражает моя медлительность. Меня угнетала мысль, что для него невыносимая пытка смотреть, как я встаю и ставлю книгу на полку.
Я только повернулся к двери, а он уже исчез за ней. Я припустил следом по коридору, но, когда выскочил на крыльцо, он уже завел мотор. Я распахнул дверцу, нырнул в нее и почувствовал, как асфальт чиркнул меня по подошве. Мы унеслись в темноту.
Четверть часа спустя мы, взвизгнув тормозами, остановились во дворе позади небольшого дома, дремлющего в одиночестве посреди лугов. Едва мотор смолк, как Зигфрид выскочил из машины и зашагал к коровнику, крикнув мне через плечо:
- Тащите шовный материал, Джеймс… Еще, пожалуйста, ампулы для местной анестезии и шприц… и мазь для раны…
Затем уже из коровника до меня донеслись невнятные звуки разговора, завершившиеся нетерпеливым окриком:
- Джеймс! Что вы там копаетесь? Не можете найти?
Этих нескольких секунд мне хватило только на то, чтобы открыть багажник, и теперь я принялся лихорадочно хватать нужные бутылки и коробочки. Собрав все, что он потребовал, я карьером пронесся через двор и чуть не сбил его с ног в дверях, когда он уже вопил.
- Джеймс, да где же вас черт… А, вот вы наконец! Так давайте же! И чем вы все это время занимались?
Да, он был совершенно прав: Хорас Досон, щуплый старичок лет восьмидесяти, действительно, с коровой не совладал бы. Хотя он, упрямо забывая свой возраст, все еще сам доил двух упитанных коров шортгорнской породы, которые стояли в маленьком коровнике с булыжным полом.
Наша пациентка повредила сосок очень основательно. То ли ее соседка, то ли она сама наступила на него копытом: он был располосован почти во всю длину и из рваной раны текло молоко.
- Дело скверно, Хорас, - сказал Зигфрид. - До самого канала разорвано. Ну, сделаем все, что сможем. Шитья тут хватит.
Он промыл и обработал рану, а потом набрал в шприц анестезирующее средство.
- Берите ее за нос, Джеймс, - распорядился он, а затем мягко сказал фермеру: - Хорас, будьте добры, подержите ей хвост. Вот-вот, за самый кончик… чудесно.
Старичок бодро расправил плечи:
- Не беспокойтесь, мистер Фарнон. Как скажете, так и будет сделано.
- Отлично, Хорас. Именно так. Благодарю вас.
Он нагнулся, я сжал корове морду, и он ввел иглу над верхним концом разрыва.
Раздался шлепок - это корова изъявила свое неудовольствие, ловко лягнув его в резиновый сапог точно над голенью. Он даже не охнул, а только, тяжело дыша, несколько раз согнул и разогнул ногу. Потом снова наклонился к вымени.
- Тише, тише, милка, - проворковал он нежно и опять ввел иглу.
На сей раз раздвоенное копыто врезало ему по запястью, и шприц, прочертив в воздухе изящную дугу, упал в кормушку с сеном - уж тут корове не повезло. Зигфрид выпрямился, задумчиво потер запястье, извлек шприц из сена и вернулся к своей