не мог: в лунном свете на лугу я бы его сразу углядел. Аббатство я тоже обшарил. Его и там нет. Прямо, как в воздухе растворился.
«Так чего же вы хотите от привидения?» - чуть было не сказал я, но могучая лапища все еще помахивала палкой, и язык меня не послушался.
- Что ж, поехали в Дарроуби, - буркнул полицейский, притоптывая по заиндевевшему дерну. Я вздрогнул под леденящим дыханием поднявшегося восточного ветра и с удовольствием забрался в машину.
В Дарроуби мы с Клодом дружески выпили пару-другую пива в его любимом «Черном Быке», и домой я вернулся только в половине одиннадцатого. Тристана в его комнате не было, и у меня тревожно защемило сердце.
Что-то после полуночи меня разбудили шорохи за стеной, где Тристан обитал в узком длинном помещении, именовавшемся «гардеробной» в дни былого величия, когда дом был молод. Я скатился с кровати и открыл внутреннюю дверь.
Тристан в пижаме крепко обнимал две грелки. Он повернул голову, бросил на меня истомленный взгляд, положил одну грелку в ногах постели, забрался под одеяло, придерживая вторую грелку на груди, и устремил глаза в потолок. Я подошел и с беспокойством оглядел его. Его била такая дрожь, что кровать ходила под ним ходуном.
- Как ты, Трис? - спросил я шепотом.
Минуту спустя он прохрипел еле слышно:
- Промерз до мозга костей, Джим, брр!
- Но где ты все-таки был?
И вновь почти беззвучный хрип:
- В трубе.
- В трубе? В какой трубе? Где?
Голова на подушке слабо перекатилась с боку на бок.
- У леска. Ты что не видел эти трубы возле шоссе?
На меня снизошло озарение.
- Конечно же! В деревне ведь будут делать новый водосток!
- Верно, - шепнул Тристан. - Когда этот верзила ринулся в лес, я сдвоил след и спрятался в трубе. Только богу известно, сколько времени я в ней просидел!
- Но почему же ты не вылез, когда мы уехали?
Тристана сотряс новый припадок озноба, и он на мгновение смежил веки.
- Мне там ничего не было слышно. Я скорчился в три погибели, капюшон закрывал уши, а кругом выл ветер - в этих трубах у него скорость девяносто миль в час, не меньше. Я не расслышал, когда завелся мотор, а выглянуть боялся: ну да как он притаился рядом со своей дубинищей! - Его пальцы нервно пощипывали одеяло.
- Ничего, Трис, - сказал я. - Ты скоро согреешься, поспишь, а утром будешь молодцом.
Тристан словно не расслышал.
- Жуткая вещь эти трубы, Джим! - Он уставился на меня измученными глазами. - Полны грязищи и воняет в них кошачьей мочой!
- Знаю, знаю! - Я положил его руку под одеяло, а одеяло натянул ему на плечи. - Утром все будет хорошо!
Я погасил свет и на цыпочках вышел. Притворяя за собой дверь, я еще слышал дробь, которую выбивали его зубы.
Несомненно, он не просто замерз, но был еще в шоке. И неудивительно! Бедняжка беззаботным привидением шел себе через дорогу, и вдруг визг тормозов,