колоссальный кисет, плотно набил трубку, благоговейным движением поднес спичку к табаку и зажмурил глаза, выпуская струйки благоуханного дыма.
- Отличный запах! - заметил я. - Что это за табак?
- «Капитанский» экстра. - Он снова зажмурился. - Ну, просто лизал бы этот дым!
Я засмеялся.
- Мне довольно просто «Капитанского»!
Он смерил меня жалостливым взглядом опечаленного Будды.
- Вот уж напрасно, малыш! Курить можно только этот табак. Крепость… Аромат… - Его рука описала в воздухе неторопливую дугу. - Вон, захватите с собой.
Он открыл ящик, и я беглым взглядом оглядел запасы, которые не посрамили бы и табачную лавку, бесчисленные жестянки табака, трубки, ершики, шильца, тряпочки.
- Ну-ка попробуйте, - сказал он. - А потом судите, прав я или не прав.
Я взглянул на жестянку, которую он вложил мне в руку.
- Но я не могу ее взять. Тут же четыре унции!
- Вздор, юноша! Засуньте в карман и никаких разговоров! - Внезапно он оставил небрежный тон и заговорил энергично. - Конечно, вы предпочтете подождать, пока старушка Дина не очнется, так почему бы нам пока не пропустить по кружечке пивка? Я член очень уютного клуба тут совсем рядом через дорогу.
- Что же, с удовольствием!
Походка его для столь массивного человека была на редкость упругой и быстрой, так что я с трудом поспевал за ним, когда мы вышли из приемной и направились к зданию по ту сторону улицы.
Когда я вернулся в клинику к Дине, она подняла голову и сонно посмотрела на меня. Все было в полном, в удивительном порядке. Цвет слизистых нормальный, пульс - хороший. Искусство и быстрая работа моего коллеги во многом предотвратили послеоперационный шок, чему способствовала и капельница.
Я опустился на колени и погладил ее по ушам.
- А знаете, Гранвилл, по-моему, она выкарабкается.
Великолепная трубка над моей головой опустилась в утвердительном кивке.
- Разумеется, малыш. А как же иначе?
И он не ошибся. Гистерэктомия прямо-таки омолодила Дину, и она на радость своей хозяйке прожила еще много лет.
Когда мы ехали обратно, она лежала рядом со мной на переднем сидении, высунув нос из окутавшего ее одеяла. Порой она тыкала им в мою руку, переводившую рычаг скоростей, или тихонько ее лизала.
Да, она чувствовала себя прекрасно.

17

Бен Ашби, скототорговец, смотрел через калитку с обычным своим непроницаемым выражением. Из года в год покупая коров у фермеров, он, по-моему, больше всего на свете опасался, что на его лице может мелькнуть хотя бы тень одобрения, не говоря уж о восторге. Когда он осматривал животное, в глазах его не было ничего, кроме разве что кроткой печали.
Как и в это утро, когда, облокотившись о верхнюю слегу, он устремил мрачный взор на телку Гарри Самнера. Несколько секунд спустя он обернулся к фермеру.
- Подвел бы ты ее что ли поближе, Гарри! Разве ж так что-нибудь