кожная болезнь. Возможно, они испугались.
– Но могли бы хоть ветеринару ее показать! – буркнул я и открыл дверцу вольера.
Вокруг пальцев я обнаружил залысинки и присел на корточки, а Золотинка, воспользовавшись случаем, лизнула меня в щеку и завиляла хвостом. Я посмотрел на ее висячие уши, крутой лоб и такие доверчивые глаза.
– Морда охотничьей собаки, – сказал я. – Но все остальное? По-вашему, какой она породы?
Сестра Роза засмеялась.
– Настоящий кроссворд! Вообще-то я наловчилась отгадывать, но Золотинка поставила меня в полный тупик. Пожалуй, фокстерьерша сбилась с пути добродетели и завязала роман с лабрадором или далматином, но точнее утверждать не берусь.
Не взялся бы и я. Туловище все в коричневых, черных и белых пятнах… форма не как у охотничьих собак, лапы широкие, хвост длинный, тонкий и ни на секунду не остается в покое, а шерсть повсюду отливает золотом.
– Что ж, – заметил я, – каких бы она кровей ни была, но симпатяга большая и характер веселый.
– Конечно, она прелесть. Найти для нее хороших хозяев будет легко. Красавица и умница. А какого она, по-вашему, возраста?
Я улыбнулся.
– Точно это определить невозможно, но вид у нее еще щенячий. – Я раскрыл ей пасть и посмотрел на два ряда перламутровых зубов. – Месяцев девять-десять. Да, просто крупный щенок.
– Вот и мне так казалось. Когда вырастет, будет прямо великаншей.
Словно в подтверждение молоденькая сучка встала на задние лапы, а передние положила мне на грудь. Я совсем близко увидел смеющуюся пасть, милые глаза.
– Золотинка, – сказал я, – а ты мне очень нравишься.
– Я ужасно рада! – воскликнула сестра Роза. – Надо побыстрее привести ее кожу в порядок, и я сразу ее куда-нибудь пристрою. Это ведь просто экзема, верно?
– Не исключено… не исключено… Проплешинки есть и возле глаз, и на морде.
Кожные болезни собак, как и людей, очень коварны. И происхождение их часто бывает неясным, и лечению они поддаются трудно. Я потрогал проплешинки. Эта комбинация – лапы-морда – меня не слишком порадовала, но кожа была сухой и неповрежденной. Возможно, и правда пустяки. Я загнал в глубину сознания жутковатый призрак. Нет, об этом я и думать не хочу, а уж тревожить сестру Розу и подавно. У нее и так забот полно.
– Да, вероятно, экзема, – заключил я. – Втирайте мазь получше утром и вечером. – Я протянул ей баночку цинковой мази с ланолином. Пусть немножко старомодное средство, но оно неплохо мне служило и в сочетании с хорошим кормом, которого сестра Роза, уж конечно, для нее не пожалеет, должно было дать результаты.
Две недели прошло без известий о Золотинке, и у меня отлегло от сердца. Приятно было думать, что возможно, она уже обрела дом у хороших людей, которые ее любят.
Но тут звонок сестры Розы положил конец моей эйфории.
– Мистер Хэрриот, проплешины не исчезают. Они разрастаются.
–